Не знаю. Он не объяснил. Сказал, чтобы я никому не рассказывал – это секрет.
......
Вопрос:
Как вы вернулись?
Ответ:
Мы вышли из рощи и дошли до палатки. Там переночевали – он сказал, сразу назад нельзя. На другой день мы собрали палатку, пошли от берега далеко. Там он взял меня за руку, мы шагнули и попали на тропинку. По тропинке вышли к пригороду – там попрощались и я пошёл домой.
Вопрос:
Вы видели этого человека (Андрея) потом?
Ответ:
Нет. Но писал ему письма – благодарил за спасение.
Вопрос:
Он сам дал вам адрес?
Ответ:
Да. Сказал писать ему, если не буду знать, что делать. Если будут задавать много вопросов.
.....
Я нарушил обещание… Думал, самые близкие поймут… Поверят…
* * *
Он перебрал страницы протокола, поискал ещё и нашёл: "Молодой. Наверное, моего возраста". Ван Дэн Хаасу тогда было 34 года.
Алек убрал бумаги на место и задумался. Как он сразу не обратил на это внимания? Сразу два таких факта не дошли до сознания. Первый, самый главный тогда, факт, просто, заслонил второй. И, если бы не Саймон, он бы ещё не скоро заметил эту нестыковку. Дело, неожиданно, стало ещё более серьёзным, чем раньше. Возможно, первый факт был теперь менее важен, чем второй. И известно было это пока только ему… и ещё Саймону.
"Нет. Только я знаю,– подумал Алек. – Саймон не владеет всей информацией. Но он умён, а в данном случае – это минус".
Он вздохнул, включил компьютер, написал короткое послание, зашифровал и отправил.
* * *
Саймон вышел из банка, с удовольствием втягивая в себя весенний воздух. Прямо из аэропорта он заехал проверить свой счёт и теперь очень довольный направлялся на парковку. Его приписка не осталась без внимания – к обычной оплате прибавилась кругленькая сумма.
"Как же никто не заметил?" – думал он, спускаясь в лифте.
"А ведь это, судя по всему очень важно… Раз Алек накинул такую сумму. Стоит поразмыслить, что за этим кроется", – думал он, стоя у автомобиля и пытаясь достать ключи.
Но поразмыслить ему было не суждено. С пандуса, не торопясь, съехал большой чёрный внедорожник и впечатал Саймона в дверь его машины. Потом осторожно сдал назад и опять въехал в Саймона, после чего так же не торопясь вернулся на пандус и поехал наверх, в город.
Москва, вечер, Маша
Они улетели.
Маша сидела дома одна и плакала. Если бы её спросили, почему она плачет, она бы не смогла точно ответить. Просто тоска. Эта тоска сдавливала грудь и выходила слезами.
Ещё вчера они все вместе были у Андрея на даче, в этом чудесном доме, как будто стоящем на другой планете – так там было тихо и хорошо. Никого, кроме них. В этот последний выходной все опять встали рано и по очереди шутили на эту тему. Снова Андрей приготовил омлет и этот свой необыкновенный кофе, а потом все, не спеша, стали собираться в Москву.