Кат. Лжедмитрия ІІІ.
Лука Лукич. Да, Лжедмитрия ІІІ.
Городничий. Да, что вы говорите, Лука Лукич. Побойтесь бога. Поднять руку на верховную власть.
Кат. Аммос Федорович тоже подтвердит правильность моих слов. К сожалению, он пока не может говорить – испугался сильно, когда падал на лестнице, но он может кивнуть головой в знак согласия. Правда, Аммос Федорович?
(Аммос Федорович кивает головой).
Городничий. Что же это такое? Везде одни враги. Кому же верить.
Кат. А знаете, Антон Антонович, кто у них был предводитель.
Городничий. Не знаю и знать не хочу. (Креститься). Господи помилуй, господи помилуй.
Кат. А напрасно вы не желаете знать имя предводителя, потому что оно известно очень в вашем городе.
Городничий. Кто же это? Я его тотчас прикажу доставить и наказать. Это же надо додуматься – низвергнуть царя! А вы тоже хороши, Лука Лукич. Правду говорят – в тихом омуте, черти водятся.
Кат. Бежать никуда не надо, и не надо никого вести, так как предводитель заговорщиков здесь.
Городничий. Где же он? Никого не вижу. Вы надо мной смеетесь? Нехорошо это.
Кат. Нет, Антон Антонович, это вы над нами смеетесь и разыгрываете сцены, с вас бы был хороший артист. Да в нашей конторе такие номера не проходят.
Городничий. Что за обидные намёки. Я не терплю, я буду жаловаться.
Кат. Я, кажется, говорил вам, что над нами только бог, а он известно у живых жалоб не принимает. И ваши все сцены наиграны, что бы запутать следствие и избежать наказания, поскольку предводитель заговора – это вы. Они подтвердят.
Лука Лукич и Аммос Федорович кивают головами.
Городничий. Я… Это бред. Абсурд. Я сплю и во сне мне сниться, большие тараканы, всё свиные рыла… Рыла. Рыла.
~ Занавес ~
Действие третье
Та же комната в доме городничего, и те же лица, только в современной одежде.
Городничий. Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор.
Аммос Федорович. Как ревизор?
Артемий Филиппович. Как ревизор?
Городничий. Ревизор из Петербурга, инкогнито. И еще с секретным предписаньем.
Тут в комнату врывается молодой человек, в шикарном костюме, злотая цепь на нём с крестом, на руках перстни. С ним Осип с оружием в руках.
Сёма. Ох, господа, какая встреча. Признаюсь, не ожидал такого внимания к моей скромной персоне. Тронут, тронут до слёз. Только не надо аплодисментов, оваций, кинокамер, юнитеров. Признаюсь, я этого не люблю. Мы больше любим в тени находиться без всякой этой светской мишуры и тусовок, а вот дела наши громкие. Обычно они накатаются в криминальной хронике. Но с вами, я полагаю, у нас все должно получиться полюбовно.
Городничий. Кто вы такие?
Сёма. Мы ваша крыша, дядя! Знаешь, как вот в песне поётся! «И так приятно возвращаться под крышу дома своего».
Городничий. Какая ещё крыша! Вы ошиблись адресом – вам надо на мусорники идти, где бомжи и бездомные обитают. Вот им-то ваша крыша и пригодиться.
Сёма. Дядя, только не надо грубить. Я этого очень не люблю. Я никогда не ошибаюсь. Тем людям, что на мусорнике моя крыша не нужна, а вот вам, дядя, людям состоятельным и состоявшимся, очень нужна. Как защита от налётов и наездов официальных и неофициальных лиц. Без нашей крыши тебе будет крышка, дядя, в этом мире. Осип, смотри, я начал рифмой говорить. Надо, видимо, мне уже сочинительством заняться.