Гамлет. Увы, бедный Йорик!
Городничий. Кто это?
Аммос Федорович. Ревизор!
Артемий Филиппович. Инкогнито!
Городничий. Но почему в таком виде.
Лука Лукич. Это Гамлет – принц датский, я его в театре видел.
Городничий. Но что ему здесь нужно?
Лука Лукич. Прибыл ревизию делать.
Городничий. Неужели у нас своих нет ревизоров.
Лука Лукич. Свои имеются, да видать все они продажные, потому и заказали ревизора из Европы.
Городничий. Во дела, так дела. Как это неожиданно. Вот это влипли. Что теперь будет? Перед всей Европой опозоримься. Что делать? Аммос Федорович?
Аммос Федорович. Даже не знаю.
Городничий. А вы что скажете, Артемий Филиппович?
Артемий Филиппович. Ума не приложу.
Городничий. Был бы он у вас, то приложили бы, а то всё на меня надеетесь. Аммос Федорович, что же это получается – к нам чужеземец приезжает с ревизией, а у нас в присутственных местах гуси свободно разгуливают, маленькие гусята шныряют туда-сюда.
Аммос Федорович. Гуси когда-то Рим спасли.
Городничий. А нас они погубят – это точно вам говорю. Немедленно убрать их с присутственных мест.
Аммос Федорович. Сейчас дам распоряжение.
Городничий. И не забудьте снять охотничий арапник, который висит над самым шкафом с бумагами. Да и запрячьте куда-то своего заседателя, а то он как дыхнет на чужестранца, то тот и с копыт свалится. Позор будет на всю Европу.
Аммос Федорович. Куда же я его задену?
Городничий. Да хотя бы в погреб пока спрячьте. Пускай он там мышей и крыс травит.
Аммос Федорович. Хорошо. Будет выполнено.
(Судья выходит).
Городничий. А теперь с вами будем разбираться, Артемий Филиппович. Без сомнения этот чужеземец захочет осмотреть подведомственное вам богоугодное заведение, а потому сделайте так, что бы было всё прилично: колпачки были чистые и больные бы не ходили как кузнецы.
Артемий Филиппович. Ну, это ещё ничего. Колпаки, пожалуй, ещё можно надеть и чистые.
Городничий. Да, и тоже над каждой кроватью надписать по-латыни или на другом, каком языке – всякую болезнь: когда кто заболел, которого дня и числа. Да и лучше, если б их было меньше: тотчас отнесут к дурному смотрению или к не искусству врача.
Артемий Филиппович. О! насчёт врачевания у нас свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше – лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрёт, то и так умрёт; если выздоровеет, то и так выздоровеет.
Городничий. Хватит вам философию разводить, идите и исполняйте в полной мере. Не посрами страну перед Европой.
Артемий Филиппович. Будет сделано.
(Артемий Филиппович выходит).