— Ой, бедненький, — сочувственно протянула она и, сняв со спинки кровати полотенце, протерла страдальцу лицо. — Хочешь чаю?
— Может, лучше ему яблочного сока? — спросил Бабашкин.
— Правильно, — поддержал я. — В яблоках много железа, а ему сейчас как раз необходима железная воля.
Мы налили соку в маленький фарфоровый чайничек и прямо из носика напоили мальчишку. Тот с благодарностью пропищал из своей упаковки:
— Спасибо. Очень вкусно… Больше не надо.
— Да здесь на всю палату хватит, — громко сказал Бабашкин, указав на баллон с соком. — Разлей, Вундергай, пожалуйста.
Мы разлили по бокалам оставшийся сок и напоили своими руками тех ребят, которые не в состоянии были двигаться.
В палате воцарилось веселое оживление. Гани сражался в шашки с сусликом. Светлана читала вслух над люлечкой принесенную книжку, а Сайера с Нигорой с великим интересом слушали кудрявого худенького первоклассника в гипсовой кольчуге. Тот рассказывал, как учился ходить по натянутому стальному тросу и как трос вдруг оборвался.
— Жаль, — кудрявый акробат вздохнул. — Но все равно, вырасту — буду акробатом, — заверил он близнецов.
— Может, тебе лучше собак дрессировать? — посоветовала Сайера.
Кудрявый храбрец осуждающе посмотрел на нее:
— Ну да, они же кусаются!
— Тогда за лягушек возьмись, — предложила Нигора. — Они такие умные. Мы с Сайерой их нисколечко не боимся.
— Вот это другое дело! — озарился мальчишка. — Устрою лягушачий марафон, — мальчишка с надеждой посмотрел на близнецов. — А вы еще придете? Я здесь долго буду…
Пока остальные занимали больных, мы с Мамурой помогли Бабашкину разобраться в пропущенных уроках. Собирая в портфель книжки, Мамура сообщила обо всех новостях второго «Е» и передала привет от Саиды Аскаровны. Учительница обещала навестить Бабашкина в ближайший свободный день.
— И все передают тебе привет, — сказала Мамура.
Бабашкин недоверчиво посмотрел на Мамуру:
— Все?
Для убедительности Мамура прижала на фартуке звездочку:
— Честное октябрятское, все, все передают.
— Вы тоже передайте всем привет и скажите… — тут Бабашкин смутился, не в силах произнести что-то очень важное…
На пороге возникла медсестра и грозно на меня посмотрела:
— Я же разрешила только на полчаса. А вы, смотрю, прихватили целый час. Хорош у меня староста! — обратилась она к Бабашкину.
Так мы узнали, что наш Бабашкин не простой больной. Поглядев на него с нескрываемым уважением и попрощавшись с ребятами, мы на цыпочках через длинный коридор вышли на улицу.
Заявление Бабашкина
В больнице продержали Бабашкина целых четыре недели. Мы навещали его каждую субботу после уроков: немного занимались, приносили всякие настольные игры, интересные книжки, а однажды притащили проигрыватель с детскими пластинками. Я откопал его у себя дома среди ненужного хлама, привел в порядок — пришлось крепко повозиться! — и к общему восторгу октябрят оставил в палате Бабашкина на вечное пользование. Правда, наша знакомая медсестра разрешила принять этот сюрприз только с тем условием, что им будут пользоваться во всех палатах.
— Психотерапия, — сказала она. — Другими словами, организация хорошего настроения способствует быстрому заживлению тканей и сращиванию костей. Надо, чтобы все наше отделение одинаково испытывало целебные свойства музыки. Согласны?
Против такого довода нельзя было возразить. И наш проигрыватель стал путешествовать с озвученными сказками, стихами, песнями по всем палатам, подбадривая тяжелобольных, которые в эти минуты забывали о своих злоключениях…
Когда Бабашкина выписывали из больницы, провожали его всей палатой. Обитатель люлечки уже наполовину выбрался из гипсового кулька и мог даже на несколько минут подниматься. Он переживал больше всех. Хорошо хоть бывшего его обидчика, занозистого суслика, выписали раньше, а рядом с ним «поселили» бывшего акробата и будущего дрессировщика лягушек. Они сразу нашли общий язык.
Ребята провожали нас громкими возгласами. Мы здорово подружились за этот месяц.