– Давай прыгай. – тихо скомандовал Альфред. Между мной и Сашкой оказался знакомый пёс, Лизун. Он был весь мокрый, и конечно по-собачьи вонючий. Сашка брезгливо смотря на Лизуна нехотя подвинулся. Сашке явно не понравилось, что наше «купе» потихоньку превращалось в «плацкарт».
– Теперь я. – и Альфред забрался к нам. И ещё до предела стеснил наше положение. Да так, что мы прям таки плотненько прижались друг к другу.
– А кто нас закроет? – с кислым лицом обратился Сашка к Альфреду. Альфред привстал, и ловким движением укрыл наш ящик.
И так мы вчетвером: Сашка, Альфред, Лизун и я сидели лицом к лицу, практически касаясь носов друг к друга. Лизун пускал в наш кружок собачье дыхание, и естественно периодически полизывал каждого нового друга.
Минут сорок мы ожидали отправления. Всё затекло. Но зато собачий запах стал уже родным.
Ящик тронулся, и предвкушение возвращения становилось всё ярче и ярче.
Мышцы каменеют, а мы ждём тишины.
– Они не будут дезинфицировать груз? – с надеждой спросил я.
– Видимо поздно, и они решили забить на формальности – ответил Сашка.
Через две минуты Сашка скомандовал, и мы начали аккуратно выбираться из перевалочного пункта.
Дождь утих и уже не мог скрыть наши одинокие шаги по отсыревшему асфальту родных улиц.
Спящий город, дверь, родная сестра – семь минут и наша команда, со специфичным составом, оказалась рядом с Виолеттой.
– Шприц есть? – спросил Альфред.
– Да – ответил я, и достал из аптечного кулька то, что он просил.
Дальше, было такое напряжение, что мозг отключился, и только слова Альфреда, снова вернули меня в ощущение жизни:
– Всё, теперь ей надо отдохнуть.
– Мне надо успеть до закрытия гастрономчика, купить поесть на завтра – вспомнив о голоде и пустом холодильнике сказал я о своём намерение.
– А я останусь, понаблюдаю за Виолеттой. – мгновенно и слегка неожиданно, словно занял очередь, предложил Сашка.
– Хорошо. А я осмотрюсь в вашем городе. Где у вас тут хранятся архивы? – спросил Альфред.
– Пойдём, тут по пути, я тебе покажу. – ответил я.
Немного поболтав я показал Альфреду направление. Даже не спросил, зачем ему нужен архив в столь позднее время, я пошёл в направлении к магазинчику.
Пройдя в одиночестве минут десять, я увидел знакомые двери метро. Не раздумывая я подошёл к одной из намертво заблокированных дверей, но уже с другой стороны от запрета городка. Прислонил свой нос к мокрой поверхности. Затем протёр влагу со стекла. И толи мне показалось, толи и вправду: в моих глазах прочертился силуэт, который стоял и смотрел на меня. Приглядевшись, мне удалось разглядеть глаза. Это был взгляд той самой девочки, которая только сегодня подмигивала мне, и касалась моей ладони во всеобщем танце.
Рассказ 2. «Первые рыцари». Основано на реальных событиях.
– Не толкайся! – прикрикнул я на нагло-брыкающегося соседа. И сразу понял, что зря. А что поделаешь? Я тут не один. Нас тут неисчислимое количество. И по предсказаниям предков, именно нашему строю рыцарей суждено добраться до заветной цели – до сферы жизни. Поэтому, особо-волнительное событие прибавляло напряжение в атмосферу; прибавляло особенности нашему поколению. А если ещё учитывать, что только одному из нас суждено добраться до сферы; только одному суждено выжить, то поведение дерзкого соседа с легкостью оправдывалось.
Крепко держась в седле своего белогривого друга, я огляделся, и увидел, как все мои собратья-конкуренты, устремив сосредоточенный взгляд вперёд, довольно уверенно удерживали своих белохвостых скакунов. Мы смирно стояли и ждали великой команды, великого импульса к жизни.
Как учил меня дед: “Не стремись быть первым в начале пути. Стремись быть первым в итоги.” Вот я и занял место, даже не посередине, а чуть ближе к концу общего строя. Чтобы понаблюдать за своими соперниками: как они проходят препятствия; какие у них ошибки; и какие успешные манёвры
Но особо прыткие, конечно же поскакали вперёд. И верно ошиблись. Их неудержимость служила буфером для всех остальных. Их кожу и доспехи осыпал золотой песок, а соль придала ненужный блеск. Всё это очень сильно стесняло их движения, а также утяжеляло, и без того уязвимые доспехи, которые и так едва выдержат новый для них и для нас мир, в которую мы все так стремимся.
– Эй, ты! – послышался женский голос позади. – Не пытайся скрыть свою тревогу, на твоём лице всё написано.