— Кто это, Рэй Каут? — недоуменно спросил Вадим.
— Новичок, всего два месяца на Арзюри. Он конвоировал тебя при аресте, — пояснил Захир.
— Что за предмет он нашел? Я не какой-нибудь шпион, у меня в каблуках нет никаких тайников!
— Это была маленькая металлическая пружинка, деталь от часового механизма. Острая. Она впилась в толстую подошву и, по-видимому, пробыла там с момента разгрома часовой мастерской.
— И что? Не понимаю. В той мастерской в день разгрома побывало все население лагеря. И я в том числе. Кстати, мы много там ходили, проводили эксперимент со слышимостью. Она могла прицепиться в любой момент!
— Да, вполне вероятно так могло быть. И мы не настаиваем на том, чтобы принять эту улику в качестве доказательства вины подсудимого. Сама по себе эта деталь ничего не дает, но в совокупности с другими уликами, отлично встает в общий ряд, поэтому я подумал, что ее тоже нужно приобщить к делу.
— У тебя все?
— Да, теперь все, — Захир слегка поклонился и сел.
— Подсудимый, тебе слово.
— Мне?
Вадим был обескуражен. В голове сидела только мысль о том, что вчера он что-то такое записал в блокнот про брелок. Но блокнот остался в погребе. Что еще говорить и спрашивать, он никак не мог сообразить.
— Э… могу я взять паузу и подумать?
— Хорошо. Давайте отложим заседание на послеобеденное время. Тебе хватит четырех часов?
— Да, наверное, хватит.
— Хорошо. Жду всех здесь в два часа.
* * *
Что противопоставить доводам обвинения?
Вадим не знал, что ему делать. В голове стучало только одно: «Я невиновен. Какое-то странное совпадение диких обстоятельств».
Начнем сначала.
«Мастерскую я громить не мог, ибо не знал о ее существовании. Да и не стал бы устраивать разгром только для того, чтобы задержать первый урок. В конце концов, я мог просто отказаться. Ах, да, еще и мышцы тогда ныли…» Вадим записал это в блокнот. Писал по-русски, потому что за полгода так и не освоил письменный галактический.
Что там дальше?
«Брелок потерять на месте убийства я никак не мог. Он валялся в палатке, в которую за полгода я ни разу не заглядывал. То же самое относится к веревке с волосом Фанни. В палатку не заходил, и никогда не видел ни Фанни, ни веревки. Даже трупа ее не видел — мы с Соровым обнаружили только тело Саймона.
Про часовую пружинку вообще можно не думать.
Эх, как же не хватает Сорова!
Непонятно почему Химик ни разу не пришел на заседание. Он же делал экспертизу волоса. И часовой пружинки. Может быть пригласить его дать показания эксперта? Химик умный мужик, сможет что-то дельное подсказать».
Сколько ни думал Вадим о деле, никаких идей больше не родилось. Торопливо пообедав, он пересмотрел свои записи — всего-то две небольшие странички. И отправился в зал заседаний.
— Уважаемый суд, я бы хотел пригласить Химика для дачи показаний, — сказал Вадим, когда все расселись по своим местам.
— Это невозможно. Он болен, — с сочувствием сказала Этель.
— Болен? Как болен?
— Несколько дней назад вечером, на закате он упал с пирса. Водоросли не были уже столь активны, но все же он серьезно пострадал. Игнат сидит с ним неотлучно. Через два дня Химик должен отбыть на Землю. Хоган его вылечит. Главное, чтобы он дожил до момента перемещения. И сюда он ближайшие три года, скорее всего не вернется. Ты же знаешь, что он хотел поменяться местами со своим прототипом, чтобы провести в земной лаборатории свои исследования.