Арзюри. Книга 2. Данк: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Давай, рассказывай. Какая-то новая игра?

— Вадим Хворост, ты обвиняешься в уголовных преступлениях. Обвинения исключают возможность находиться на свободе. Поэтому ты будешь взят под стражу и помещен в погреб у озера… Ну… других надежных мест тут у нас пока нет.

— Это шутка?

— Это не шутка, — В келью вошел стоявший до этого в коридоре Бафф. — Не обижайся, парень, но уж очень все ладно складывается. Ты обвиняешься в убийстве Фанни и Саймона. Так что будь любезен, собери вещи. Спальный мешок, одеяла, туалетные принадлежности. Оденься потеплее, в погребе холодно.

Штора на двери отдернулась и Вадим увидел еще двоих мужчин, стоявших в коридоре вместе с Этель.

— А это почетный эскорт? — хмыкнул он, кивнув в их сторону.

Поверить, что все это может происходить на самом деле, было невозможно.

Так он думал и на следующий день, проведя сутки в подвале.

Да, вчера к нему приходили Этель и Даулет — самые старые члены той самой следственной бригады, в которой он временно работал сразу после прибытия на Арзюри.

Они расспросили его о том, что он делал, посещая лентяев. Как это можно было все вспомнить? Это было полгода назад. Тогда он был здесь новичком, для него абсолютно все было новым. С тех пор произошло столько событий! Может быть что-то он и мог бы вспомнить, но не был уверен, что эти воспоминания будут точными. Люди, пейзажи, путаница с завтраками и ужинами, рабочие дни, приходящиеся на ночь и сон посреди бела дня. Сцена с первым своим купанием в озере полностью затерлась сотнями последующих погружений — они же там чистят… чистили и выравнивали дно под купол!

Да, он пытался понять, кто и в чем его обвиняет. Но кроме невразумительных ответов, про некие улики, указывающие на него, добиться от следователей ничего не смог.

— Сейчас тебя обвиняют в убийстве Фанни и Саймона. Если суд признает тебя виновным, то тебе грозит изгнание. Смертной казни у нас нет, но без колонии выжить в одиночку невозможно. Так что изгнание — лишь отложенная смерть, — поглаживая свою жидкую седую бороду, предостерег Даулет.

— Постарайся вспомнить все, что ты делал, с кем встречался, кого видел в тот день, — посоветовала Этель.

Даже в полутемном подвале, освещавшемся одной блеклой лампочкой, она не сняла свои огромные круглые очки и мужскую шляпу, в которых он запомнил ее по первой встрече. Но, уходя, бросила на него сочувственный взгляд. Вадиму показалось, что она не верит в его виновность и это ненадолго согрело его. Однако полчаса спустя он снова погрузился в хаотичные воспоминания о своей жизни на Арзюри. Поражения и победы, трудности и штурмы. Друзья, которые ему помогали и недоверчивые, которых он сумел убедить в своей правоте. Казалось, за эти полгода он познал и сделал больше, чем на Земле за несколько лет.

Об убийстве он не думал. Просто не о чем было думать. Он не знал убитых. И во время своего непродолжительного следствия не сумел выяснить ничего полезного ни об их характерах, ни об образе жизни. Ведь он беседовал с отверженными, теми, кто не жил жизнью колонии, почти не общался с ее населением, да и по характеру своему отличавшимися крайней степени если не эгоизма, то уж эгоцентризма. Единственное, что связывало его с жертвами — то, что он их нашел. И даже не он, а Соров.

Вадим мог вспомнить лишь жуткое состояние слабости, тошноты и больных мышц… да, действительно, у него же тогда еще болели мышцы! И все. Воспоминания не из приятных, и он думал о чем угодно, но только не об этом.

В подвале было много воды. Еду приносили дважды в день, утром и вечером. Туалетом служил детский горшок с крышкой, который забирали по вечерам и возвращали уже чистым. Люди, которые приходили, постоянно менялись, но никто из его друзей или хотя бы хорошо знакомых так и не появился. Только на четвертый или пятый день, заслышав, как открывается дверца люка, он с радостью увидел на фоне неба кудрявую голову Иды.

— Привет, я вызвалась поухаживать за тобой… У нас большая радость, у Лиз родился мальчик. Очень похожий на Винни-Пуха, только волосенки пока совсем белые, в маму, но, говорят, потом, скорее всего, потемнеют… — Ида тараторила, не давая вставить ему слово. — Держи вот сегодняшний ужин, я спешу, нам запрещено с тобой разговаривать… Но ты знай, что не все в колонии считают тебя убийцей, у тебя много поклонников, так что просто потерпи, думаю, все разъяснится… Не скучай…

Она сунула ему уже привычные котелки с едой, а затем исчезла из виду.

— Поздравь Лиз от меня! — крикнул он в закрывающуюся щель.

— Угу.

Люк захлопнулся.

В первый раз за эти дни Вадим почувствовал, что жестокая обида непонимания немного отпустила. И не из-за известия о том, что кто-то в колонии верит ему, а именно Лиз с ребенком вдруг что-то перевернули у него в голове. Чувство вины вытеснило чувство несправедливости. Он вспомнил тот разговор на берегу реки. И свое безобразное поведение — почему, ну почему за все эти месяцы он так и не нашел времени поговорить с ней, подбодрить Лиз? Потом вспомнил, что она встречала его когда он только прибыл на Арзюри. И тут перед глазами вспыхнула картинка — Лиз была не одна, а с Магдой. Наверное в этом все дело. Он обидел Магду и ничего за полгода не сделал, чтобы помириться. Наверное именно поэтому сторонился и Лиз. Но потом ведь был этот невероятный танец, полет вокруг костра… Продолжить который помешал арест.

* * *

Следующим вечером, едва он успел позавтракать, люк распахнулся, из него выпала веревочная лестница и кто-то сказал:

— Выходи. Без вещей.

Быстро взобравшись по лестнице, он выбрался наружу и с наслаждением вдохнул теплый вечерний воздух. Солнце уже село, но ночь еще не наступила. Сумерки. «Да, это называется сумерками», — почему-то подумал он, наблюдая, как медленно темнеет небо, и как все ярче загорается россыпь звезд.

— Проходи туда, бери правее.

Вадим вдруг обнаружил, что проделал весь путь в сопровождении трех мужчин и что теперь они пришли к Пещерам. Шагнув внутрь, он остановился в изумлении. Большой зал был полон народу — сегодня здесь собралось едва ли не все население колонии. И свет горел гораздо ярче, чем обычно.

— Сюда.