— Надо же, никогда бы не подумал, что ты такой оптимист, — хмыкнул Соров.
Глава 12. Арестант
В погребе было холодно. Завернувшись с клетчатый плед, Вадим сидел на спальном мешке подвернув ноги по-турецки. Разум отказывался понимать происходящее. Все ведь было так хорошо!
Он вспомнил ликование всего лагеря, на ужине, состоявшемся сразу после турнира.
Шоколад! Настоящий горячий шоколад!
Большую упаковку какао и пятикилограммовый мешок с земным тростниковым сахаром он передал на кухню с просьбой приготовить что-нибудь эдакое, что порадует всех — и все были в восторге! Даже те, кто родились на Арзюри и впервые попробовали этот напиток.
Вадим был уверен, что даже обиды за врученные победителям консервы сошли на нет. И победителей, и побежденных чествовали все жители колонии и их гости. Немало добрых слов досталось и самому Вадиму. Кто-то вспомнил, что сегодня на Земле отмечается новый год, и праздник всколыхнул даже тех, кому турнир был не интересен. К общему веселью вскоре присоединилось и большинство лентяев — и их никто не прогонял.
То тут, то там Вадим встречал Лауди, который светился от радости.
Потом все отправились провожать плот, возвращающийся в Ущелье. На нем уплывало пятеро из пятнадцати приехавших, восемь местных, включая Вениамина Сорова, а также подарок Вадима — чертежи для куполов с подробными инструкциями. Десять гостей остались — поделиться своим опытом и перенять чужой. Прощание вышло теплым и веселым.
— До новых встреч! Приезжайте к нам! — доносились крики даже после того, как плот скрылся из виду за поворотом реки.
У костра кто-то наигрывал на губной гармошке. Проходя мимо, Вадим вдруг увидел знакомую фигуру слонолани. Настроение праздника еще не покинуло его и он быстро догнал девушку.
— Разреши пригласить тебя на танец, — похлопав Магду по плечу, сказал он.
В первое мгновенье она отшатнулась, но потом, чуть помедлив, кивнула.
Первый тур вальса оказался немного скованным, но к ним стали присоединяться другие пары. И вскоре они, позабыв о напряженности, уже весело кружили вокруг костра.
Он и раньше замечал, как легко она движется, но в танце это знание вдруг приобрело некую цельность. Полет, а не исполнение фигур, кружение, а не простое переставление ног. На какое-то мгновенье, что они стали одним существом, огнем, птицей, а то и вовсе ветром…
И тут ремешок на его сандалете лопнул, захлестнулся на пряжку ее босоножки. Неожиданный рывок. Они вдруг остановились. Полет закончился столь внезапно, что он лишь открывал и закрывал рот, пытаясь хоть как-то осознать потерю.
Магда присела на корточки, расцепила их обувь. Взглянула вверх, на его ошарашенное лицо. И расхохоталась. Легко, беззаботно. А затем повернулась и убежала в темноту.
Он с секундным запозданием рванулся вслед, но коварная сандалета слетела с ноги. Пока он ее разыскивал под ногами танцующих вокруг пар, Магда скрылась.
Переполнявшее его волнение вдруг сдулось. Комизм ситуации никак не доходил до сознания. Слегка потоптавшись на месте, он отошел в сторону, чтобы не мешать вальсующим парам. А потом развернулся и медленно побрел в Пещеру.
Двадцать минут ходьбы и свежий ветер с реки охладили его. Он почувствовал, как навалилась усталость последних суматошных дней.
И когда он добрел до своей кельи, сил осталось лишь на то, чтобы скинуть с себя порванный башмак, раздеться и рухнуть на кровать.
* * *
Разбудил его парень из верхнего лагеря, легонько тряхнувший за плечо.
— Вадим, прости, но тебе придется пройти с нами, — сказал он. — Оденься, возьми все необходимое.
— Что взять? Куда идти?
Спросонья было сложно понять, чего хочет этот почти не знакомый человек. В маленьком окошке уже виднелись звезды, значит он проспал весь день.
— Именем людей предгорной колонии ты арестован.
В голосе парня не было никакой торжественности. Скорее виноватое заискивание.
— А смысл шутки в чем? Погоди, я еще не проснулся толком.
Спрыгнув с кровати, Вадим прошлепал босыми ногами до стола, налил из термоса холодного чая, выпил, потряс головой, а потом посмотрел на парня: