— К восьми, — ответила Мадлен.
Часы на углу показывали без четверти три.
— У нас еще много времени! Знаешь, что я надумал? Пойдем-ка спросим у Михаила Ивановича. Он многих подпольщиков знает. И посоветует, как нам лучше поступить.
Михаила Ивановича они застали дома. Он сидел за столом и писал, заглядывая в лежащие перед ним бумаги.
— Подождите немного, ребята, — сказал он, впуская их в квартиру.
Алеша за его спиной скорчил смешную гримасу и кивком головы показал Мадлен на беспорядок, который воцарился в комнате. Здесь опять следовало бы основательно потрудиться. Кастрюлька с вареной картошкой стоит на стуле. Ночные туфли валяются посреди комнаты, пиджак съехал со спинки стула и вот-вот упадет на пол. Кроме того, с утра Михаил Иванович, очевидно, мастерил один из новых кораблей своей эскадры, повсюду валялись планки и стружки, на выступе камина стояла ржавая консервная банка с клеем.
Мадлен с удовольствием бы засучила рукава, если бы не боялась помешать старому моряку.
Наконец Михаил Иванович поставил точку, подписался и, положив исписанный лист поверх пачки бумаг, обернулся к ребятам.
— Наконец-то закончил, — с облегчением вздохнул он. — Все просят воспоминания писать. Где был, да как воевал! И чем больше времени проходит, тем сильней трясут. Молодежь интересуется. — Взглянув на Мадлен, он улыбнулся. — Ну как, француженка, город наш нравится?
— Нравится, — улыбнулась Мадлен.
— С утра ходим, Михаил Иванович, — сказал Алеша.
— Аркадию ей показал?
Алеша вздохнул.
— Нет, до Аркадии мы еще не добрались! У нас дела, дядя Миша.
— Дела? Еще где-нибудь квартирку убираете?..
— Да нет! У нас серьезные дела! Тут одна тайна!..
— Только одна?!. — Михаил Иванович усмехнулся.
Алеша вынул из кармана записку Марии.
— Вы, Михаил Иванович, во время войны в Одессе были? — спросил он.
— Когда наши отошли — остался в подполье… Не смог эвакуироваться из-за раны.
— А мы одного подпольщика разыскиваем. — Алеша подал Михаилу Ивановичу записку.
Михаил Иванович бегло проглядел, потом брови его удивленно приподнялись, он стал внимательно вчитываться в каждое слово.
По мере чтения взгляд его становился все более колючим, словно его что-то раздражало, вызвало неодобрение, которое он старался сдерживать.
Мадлен и Алеша примолкли. Они уловили происшедшую перемену в Михаиле Ивановиче и не понимали, чем она вызвана.
Глубокие морщины вокруг глаз Михаила Ивановича собрались, прорезались еще глубже. Лицо, и без того суровое, стало еще более замкнутым. Он как бы отгородился от ребят невидимым щитом, за которым простиралась неведомая им большая и сложная жизнь, о которой знал только он один.
Наконец Михаил Иванович положил записку перед собой на стол и некоторое время смотрел в окно, на верхушки тополей, застывших в знойном покое.
— Курбатов! — проговорил он. — Знакомое имя!.. Да, был такой Курбатов! Я лично его знал. Но памяти хорошей он о себе не оставил.
Мадлен взволнованно взглянула на Алешу. Она на мгновение представила себе, с каким нетерпением Мария ждет ее возвращения. Что же Мадлен сможет ей рассказать?..
Да, за последние месяцы Мадлен поняла, что в мире все совсем не так просто, как думаешь.
Алеша присел на стул напротив Михаила Ивановича и уперся локтями в стол.