Его слова оборвались, когда он снова повернулся к Эолин.
Она стояла мертвенно неподвижно среди падающих листьев, ее ноги плотно прижались к земле, ее глаза были широко раскрыты и испуганы. Вся краска схлынула с ее лица.
— Что такое? — спросил он. — Что случилось?
— Ты собираешься стать одним из них? — прошептала она.
— Из кого?
— Ты собираешься быть Всадником короля?
— Нет. Нет, Эолин. Всадники — не маги. Они просто рыцари.
— Знаешь, они разрушили мою семью. И мою деревню. Я сбежала только потому, что в тот день оказалась в лесу. Вот как я оказалась здесь с Геменой.
Холод охватил Акмаэля. Деревья заскрипели на ветру, а затем замолчали.
— Должно быть, там были предатели, — сказал Акмаэль. — Король посылает своих всадников только в деревни, в которых укрываются предатели.
— Там, где мы жили, не было предателей, только обычные жители.
Иней покрыл лесную землю, окрашивая опавшие листья в туманно-белый цвет.
— Дети не могут быть предателями, — сказала Эолин, — а что касается их родителей, то что за предательство в том, что они растят цыплят и собирают урожай?
— Не знаю, Эолин. Я лишь говорю, что у него была причина. Отправка всадников в деревню — не легкое решение короля. Должно быть какое-то оправдание.
— Какое оправдание могло быть? — ее голос оборвался, как раскат грома.
Когда Акмаэль ничего не ответил в ответ, Эолин опустилась на землю и заплакала.
Акмаэль знал Эолин во многих настроениях, но он никогда не был свидетелем этой боли и гнева. С другой стороны, он никогда не спрашивал, почему она живет так глубоко в лесу в компании только старой ведьмы или что случилось с ее настоящей семьей.
Теперь, когда правда лежала на ковре ее слез, он разрывался между верностью, которую сохранял по отношению к отцу, и жестокими последствиями правосудия короля.
Вложив меч в ножны, Акмаэль подошел к Эолин и опустился на колени рядом с ней.
— Эолин.
— Не смей говорить мне, что это моя вина!
— Твоя вина?
— Это то, что ты думаешь! — рыдания Эолин пронзали ее тело резкой дрожью. — Это то, что ты сказал!
— То, что я сказал?
— Ты сказал, что женская магия вызывает слезы и кровопролитие. Ты сказал, что маги несут смерть своим семьям, даже собственным сестрам. Но это была не моя вина! Тогда я знала только Простую магию. И даже если бы я знала то, что знаю сейчас, что в этом плохого? От меня? Как что-то такое прекрасное может быть неправильным?
Ее слова затерялись в новом потоке слез.
Акмаэль отклонился, не зная, что ответить.
Да, он сказал это, хотя и не мог точно вспомнить, когда. Но он не хотел причинить Эолин вреда, а только предостерег ее от опасностей женской магии.
Он осторожно положил руку ей на плечо.
— Эолин, нападение на твою деревню произошло не по твоей вине. Я не знаю, зачем пришли Всадники, но это не могло быть из-за тебя.