— Все, что я хочу сказать, это то, что если у тебя есть какие-то сомнения по этому поводу, основанные на учении твоей любимой дуайены, лучше оставить их позади.
Она моргнула и отвернулась, не зная, что ответить.
Мимо пробежал мальчик, задел ее юбку. Вздрогнув, Эолин наблюдала, как он мчится к самой высокой точке крепостных валов, где он взобрался на стену и встал над холмистой равниной, широко раскинув руки.
— Что такое, Эолин? — Кори звучал встревоженно и отстраненно. — Твое лицо потеряло цвет.
Она шагнула к ребенку.
Инстинкт подсказывал ей не звать его. Он был поразительно похож на Ахима, но его волосы были прямыми и отливали блестящим каштановым светом на полуденном солнце.
— Это молодой принц Кедехен, — поняла она. — Во дворах внизу его братья играют в войну и приключения, кровь и славу, но ему нравится подниматься сюда и притворяться, что он может летать. Как орел. Или маг.
— Ты говоришь, как ведьма-сырнте, — сказал Кори.
— Никто не принял бы его, кроме Церемонда.
— О чем ты говоришь?
— О нем, — Эолин указала на мальчика, но изображение исчезло под свистящим ветром. Слезы снова защипали глаза. В последнее время слезы казались такими легкими. — Он не так уж отличался от меня в том, чего хотел.
Кори взял ее за плечи.
— Эолин, посмотри на меня. Были ли у тебя подобные видения раньше?
— Нет. Да. Видение? — она в замешательстве покачала головой. — В тот день, когда на мою деревню напали, и снова, много лет спустя, я видела смерть Акмаэля или думала, что он умер, хотя этого не произошло.
Эолин почувствовала головокружение. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь заземлиться. Когда она открыла их, Кори внимательно изучал ее лицо.
— Возможно, ты родилась с этой способностью, хотя это необычно для ведьмы Мойсехена, — сказал он. — А еще твое путешествие в Подземный мир…
Эолин нахмурилась и посмотрела туда, где стоял ребенок Кедехен. Это все привело его к такому результату? Страсть к магии? Она могла представить себе невыносимое разочарование юного принца, когда один маг за другим отклоняли его прошение, но не из-за учений Эйтны и Карадока, а из-за табу, настолько укоренившегося, что ни у кого не хватило воображения его разглядеть. Возможно, он был бы другим королем, если бы кто-то, кроме Церемонда, согласился учить его. В самом деле, он мог бы вообще никогда не быть королем.
— Только горстке людей удалось сделать то, что сделала ты, — голос Кори вернул ее из мыслей. — Возможно, этот дар вернулся с тобой из мира мертвых.
Эолин отошла, обхватила себя руками и поежилась. Она вспомнила, как они с Акмаэлем разорвали свод Преисподней. Свет залил тьму, и Потерянные души в ужасе бежали. Откуда взялась эта сила? Она вернула ее? Она спал внутри нее? Внутри Акмаэля?
— У короля были подобные видения? — спросила она.
— Я не знаю, — сказал Кори. — Возможно, тебе следует спросить его.
Она вздрогнула от этой мысли.
— Я устала. Я хотела бы отдохнуть.
Кори кивнул и проводил ее обратно в комнату.
Время шло. Король не навещал ее и не посылал за ней. Его отсутствие встревожило Эолин, наполнив ее сердце странной смесью облегчения и предчувствия. Облегчение каждый раз, когда садилось солнце, потому что она прожила еще один день, не сталкиваясь с ним. Предчувствие каждый раз, когда взошло солнце, потому что это мог быть день, когда он появился.
Что она скажет, когда придет время?
Акмаэль рисковал своей жизнью и душой, чтобы вернуть ее из Подземного мира. Он восстановил ее магию и ее дух. Он привел ее под защиту своей крепости и обеспечил ей все удобства королевского дома. Но в то же время он забрал все, что когда-то давало ей ощущение дома. Он допустил смерть ее брата и ее союзников. Он отправил ее немногих выживших друзей в изгнание.
Теперь даже Кори была вовлечен в его службу, вбивая клин между ней и единственным компаньоном, оставшимся со времен до восстания. Ей было невозможно представить, что этот мужчина, Маг и Король, когда-то был мальчиком, который принес ей такое счастье. Смех, который они разделяли в залитой солнцем тени леса, казался не более чем далеким сном. Все изменилось. Все пошло не так.
По вечерам Кори водил ее в сады, где солнце освещало пышные травы и усыпанные плодами деревья зелено-золотой дымкой. Бабочки летали с листа на лист в поисках места, где отложить яйца. Пауки плели свои сети в кустах. Эолин что-то шептала растениям, ее пальцы гладили стебли и цветы, ее мысли все дальше уносились в сторону Южного леса.
Тоска по дому становилась все сильнее.