В царстве тьмы. Оккультная трилогия: читать начало книги онлайн

— Я прихожу облегчить ваши сомнения, Максимилиан Эдуардович. В отношении жены вы явились лишь справедливым судьей. Она была не только лжива и неблагодарна к человеку, осыпавшему ее благодеяниями и дарившему любовь, но собиралась отравить вас. — Он передал только что услышанное от доктора и прибавил: — Вадим Викторович отнял у нее яд и защитил вашу жизнь против ехидны, с которой уже прекратил всякие отношения. Несмотря на его поступок, вы теряете в нем друга. Хотя он глубоко честен в душе, но страдает недостатком воли и заражен развращенными нравами нашего общества. Он пал жертвой преступной проповеди «непротивление злу». Вывод таков: он не смог стряхнуть с себя развратной, подчинившей его себе женщины. Ах, если бы вы спросили моего совета, Максимилиан Эдуардович!..

— Владей я своей душой, как вы говорите, я не допустил бы порыву злобы ослепить меня. А демон толкнул на двойное убийство, — ответил барон, бледный и расстроенный, вставая с места и направляясь в смежную комнату.

Дрожа от волнения, нагнулся он над раненым, который пристально смотрел на него широко открытыми глазами.

— Я пришел благодарить вас, Вадим Викторович, за великодушие, которое искупило вашу вину, и просить прощения за мой дикий и преступный поступок. Я мог вызвать вас на дуэль, но не убивать. Гнев ослепил меня, — произнес он в волнении.

— От всей души прощаю вас. Более всех виноват я сам, и ваш гнев вполне справедлив. Не поминайте меня лихом… — усталым голосом проговорил раненый.

Подступившие к горлу слезы помешали барону ответить. Молча пожал он руку умирающего, отвернулся и, шатаясь, сделал несколько шагов: очевидно, голова его кружилась.

— Идите к себе, Максимилиан Эдуардович, лягте и постарайтесь уснуть или хотя бы отдохнуть. Завтра вам понадобятся силы, когда прибудут власти, а тем более для необходимых распоряжений по погребению, — заметил князь, беря под руку барона и помогая ему дойти до кабинета.

Затем поспешно вернулся к Вадиму Викторовичу, который дремал, но как будто не страдал, так как не слышно было ни малейшего стона, а только тяжелое и неровное дыхание. Князь сел в ногах постели и углубился в молитву, как вдруг легкий шум прервал его настроение. Подняв голову, он с удивлением увидел Лили. Она стояла на пороге, прижимая к груди образ Богородицы в богатом золотом окладе. На ней был длинный белый батистовый пеньюар, прекрасные белые волосы распустились в беспорядке, а бледное личико казалось прозрачным. Хрупкая, тоненькая девочка походила на видение, и широко раскрытые испуганные глазки ее были красны от слез, которые еще дрожали на густых ресницах.

— Можно войти и положить ему на грудь образ скорбящей Божьей Матери? Это облегчит кончину, — тихонько сказала она.

— Конечно, войдите, положите иконку нашей общей Покровительницы и помолитесь, — ответил князь, приветливо глядя на нее.

Лили потихоньку подошла к постели и прошептала:

— Я была у мамы, но она, кажется, уже умерла. Я помолилась за нее и хотела положить ей на грудь образ, но на меня напал страх, и… не знаю, право, но мне казалось, словно что-то отталкивает меня. Я убежала к дяде Вадиму помолиться, чтобы милосердная Царица Небесная спасла его и очистила. Он всегда был очень добр ко мне, а в прошлом году, когда я была смертельно больна, он ночи напролет просиживал около меня.

Слезы не дали ей продолжать. Она нагнулась к раненому и боязливо спросила:

— Жив ли еще?

Князь утвердительно кивнул головой.

Тогда она осторожно положила икону на лежавшую без движения руку больного. Тот вздрогнул, открыл глаза и улыбнулся, узнав милое, склонившееся над ним личико.

— Это ты, Лили? Спасибо, что пришла.

— Я принесла тебе, дядя Вадим, чудотворную икону, которая облегчит тебя. А могу я помолиться, чтобы Бог помог тебе? Не будет ли это тебе неприятно?

— Молись, Лили. Сам я мало молился в жизни и рад, что молитва твоей невинной души будет сопровождать меня в мир иной. Спасибо и прощай, дорогая крошка. Не забывай меня и будь счастлива; оставайся доброй и верующей… — Он умолк, видимо истощив все силы, а потом чуть слышно прошептал: — Пить!..

Князь подал ему остаток таинственного питья, и тот жадно выпил, а затем впал в забытье.

Лили встала на колени и горячо молилась.

Пристально смотревший на нее князь увидел, что над белокурой головкой ее засиял нежный голубоватый свет, а на груди сверкнул пурпурный луч, от которого повеяло живительным теплом.

«Ну кто мог подумать, что от такой негодной матери родится прелестный ребенок, судьба которого обещает, видимо, быть чистой и высокой? — подумал князь. — Из ее головки исходят непорочные мысли, а сердце изливает жар искренней и глубокой привязанности».

Чувство горячей симпатии загорелось в его сердце к славной девушке, так трагически осиротевшей, и он дал себе слово стараться по мере возможности просветить ее, расширить умственный кругозор и разъяснить законы, которые управляют мирами видимым и невидимым, чтобы ее вера не пошатнулась среди развратной толпы, где ей придется жить, а порок не запятнал ее душу. Под влиянием таких мыслей он опустился на колени около девочки и, взяв ее ручку, стал читать величайшую из молитв, в которую вложил все обязанности и нужды человека: «Отче наш, иже еси на небеси».

Через некоторое время Алексей Андрианович встал и поглядел на Заторского, лицо которого приобрело восковой оттенок. Затем он поднял Лили и проговорил, целуя ей руку:

— Наш друг перестал страдать. Пойдите отдохнуть, Елизавета Максимилиановна, а потом помолитесь за ваших несчастных родителей, они очень нуждаются в этом.

Залившись слезами, Лили перекрестилась, поцеловала руку усопшего и вышла.

Глава XII

На рассвете прибежал слуга и доложил князю о приезде, по делу Фени, врача, судебного следователя и прокурора.

Но минувшая страшная ночь принесла еще одну жертву: Аким повесился в комнате, где его заперли.