— Прости меня, Стефани. Запомни, я люблю тебя и сделал это только из-за сильной любви к тебе.
В этот момент я почувствовала резкую и пронзающую боль в области живота. Комнату пронзил чей-то громкий возглас, а затем громкий звук выстрела раздался в пустынной комнате. Отец упал на колени, а затем его тело упало на пол лицом вниз.
— СТЕФАНИ, НЕТ! — в комнате раздался громкий крик Влада и он стал судорожно прижимать огромную рану, что теперь виднелась вдоль всего моего живота.
— Ублюдок! — Грег подбежал к Владу, истерично крича при этом — Она умирает! Он слишком глубоко и сильно прорезал ее! Она же потеряет так всю кровь!
— Нет! СТЕФАНИ, ДЕРЖИСЬ! — Влад продолжать громко кричать, но я стала слабо различать его слова, а мое сознание стало медленно угасать.
— Умереть от рук сверхъестественного я не могу, а вот от рук отца вполне — я упала на руки Влада, не в силах больше подняться или сделать хоть единое движение — Влад, пообещай мне не уйти во тьму, как после потери Стефании. Ты должен будешь сохранить этот свет внутри себя.
— Я уйду следом за тобой. Я не останусь здесь без тебя! Ты вся моя жизнь!
— А ты моя. Но ты всегда сам говорил, что рано или поздно, но все кончается. Это, видимо, мой конец.
— НЕТ!
Мне стало совсем дурно, и я уже не различала слов и силуэтов около себя. Тем временем в комнате появилась Грета, которая услышав стрельбу, собрала все свои силы и решила помочь в возникшем конфликте.
— Что здесь произошло?! — вскрикнула она, увидев мое окровавленное тело в руках Влада.
— Арчи убил ее! — закричал Грег — Он убил мою девочку!
— Грета, я не могу… Я не могу ее потерять. Только не снова — впервые по щекам Влада стекали слёзы.
— Так не теряй! Она ещё слабо, но жива! Влад, у тебя есть несколько секунд, чтоб решить, спасёшь ли ты ее и себя, или вы оба умрете.
— Я не могу этого сделать. Она всегда говорила мне, что не хочет подобной жизни.
— Это уже не ей решать! Сейчас этот выбор стоит перед тобой.
— Я не могу… Не такой ценой.
— Влад, прошу тебя — голос Грега был словно крик, пронзивший тихий и безмятежный штиль — Сделай это и спаси ее.
— Но она может очнуться совершено другим человеком. Грета, ты, как никто знаешь, что после трансформации психика и восприятие мира меняется. Все меняется, как и сам обращённый.
— Знаю! До своей смерти я была тихой и скромной гувернанткой, прячущей глаза в пол в присутствии любого мужчины. Потом же я стала сильнее любого из них и теперь передо мной все прячут глаза. Но, Влад, лучше принять ее новую личность, чем навсегда потерять ее, а возможно и себя.
Влад смотрел на мое быстро угасающее сознание и все никак не решался действовать. Его глаза были как никогда полны боли и сожаления. Он крепко прижал мое бессознательное тело к себе и тихо прошептал.
— Прости меня, любовь моя, но у меня не было другого выбора. Я обещаю тебе, что помогу тебе не потерять себя, и в случае чего вновь найти истинную тебя. Я люблю тебя, поэтому я сделаю это с тобой.
В эту минуту Влад за одно мгновение обрёл свою вампирскую сущность и, разорвав своё запястье острыми клыками, приложил свою руку к моим губам. Затем, он вытер кровь своими губами, из-за чего они окрасились в насыщенный красный цвет. Влад прижался своими окровавленными губами к моим мертвым и безжизненным губам, и со страстью поцеловал меня, словно в последний раз.
Глава 14
Два дня спустя. Огаста. Штат Мэн.
Я лежал на старом потрепанном диване и не мог найти себе место. Вот уже сутки, как мы приехали в отчий дом Стефани, куда нас привёз Грег после всех произошедших событий. Это была самая ближайшая точка от злополучной базы охотника, поэтому у нас даже не возникло сомнений по поводу того, куда нам направиться дальше. Всю дорогу до родного дома Стефани в машине царило полнейшее молчание, и никто из присутствующих так и не решился проронить ни слова. Из всей нашей странной компании самым живым и собранным был, как ни странно Грег. Именно он сидел за рулём и руководил всеми дальнейшими действиями. Грета по прежнему приходила в себя после отравления трупным ядом, который до сих пор циркулировал по ее венам. Я же был наконец-то тем, кем являлся последние шесть веков. Живым мертвецом, трупом, со способностью говорить и двигаться. Всю дорогу я держал окровавленное тело Стефани у себя на руках и слишком сильно ощущал запах ее крови. Впервые за мою жизнь этот запах вызвал у меня дикое отвращение и тошноту, а не желание и голод. История вновь повторилась и из-за меня погибла самая дорогая мне женщина. Но если в первый раз я не мог ничего с этим сделать, то в этот раз я должен был все это остановить. Я обещал ей, что она никогда не повторит судьбу Стефании, но впервые я не сдержал своё слово. В тот момент, когда ее сердце перестало биться, я хотел вновь отдаться тьме и пуститься во все тяжкие. В таком случае мной вновь овладела бы неконтролируемая и всепоглощающая жажда крови, которую можно заглушить лишь многими сотнями и тысячами невинных смертей. Не спорю, соблазн податься этому порыву у меня был, и он был достаточно велик. Но каждый такой раз отдаленный голос Стефани раз за разом звучал у меня в голове, произнося еле живым голосом: «Влад, пообещай не уйти во тьму как после потери Стефании. Ты должен сохранить этот свет внутри себя». И я держался. Я вспоминал эти слова, и раз за разом напоминал себе данное Стефани обещание. Поэтому спустя два дня я все ещё был в себе и не убивал каждого, кто бы попался мне на глаза. Все это время Грег помогал Грете вывести трупный яд из ее организма. Он и мне пытался предложить помощь с восстановлением сил, но каждый раз я отказывался от его предложения. У меня не было желания жить дальше или делать что-то помимо самобичевания. Теперь, для меня не существовало понятия «жизнь», лишь жалкое и мучительное существование. Я продолжал лежать на старом скрипучем диване, прикрыв свои глаза в надежде хоть немного спрятаться в небытие от реальности. Оттуда меня вывел голос Греты, которая судя по запаху, вернулась с очередной охоты.
— Влад, ты как?
— Без изменений.
— Тебе стоит немного поесть и восполнить свои силы. Ты скоро начнёшь иссыхать, а это мучительно больно, как ты можешь знать.
— Знаю — мой голос оставался таким же безразличным — Но не больнее того, что я пережил и переживаю сейчас.