Мишель. Кстати, в музыке, например, это тоже так: непосредственное впечатление почти всегда обманчиво.
Клод. Не спорю; здесь я не судья.
Мишель. Мадемуазель Осмонда, вы…
Осмонда. Я очень люблю музыку, но у меня так редко бывает возможность что-то послушать.
Мишель. Вы не играете ни на каком инструменте? Но, помнится мне, ваша матушка…
Эдме. Я все это забросила двадцать лет назад.
Мишель. Если память мне не изменяет, у вас был великолепный «Эрар», на котором вы…
Эдме. Мы его отдали.
Мишель. В вашей жизни, такой сосредоточенной, целенаправленной, фортепьяно — это искушение.
Эдме. В Эскершене нам даже некуда было его поставить.
Мишель. Жаль. (Молчание.) Проезжая через Сен-Лу-де-Тальваз, я сделал пару снимков. (Осмонде.) Мадемуазель, может быть, они вас заинтересуют: вам, наверное, часто доводилось слышать об этом скромном местечке. (Передает Осмонде две-три небольшие фотографии.)
Осмонда (рассматривая их). Великолепные фотографии!
Мишель. Это хороший маленький фотоаппарат.
Осмонда. Папа, взгляни! (Клод смотрит через ее плечо.) Какой прозрачный свет! И эти сосны на фоне неба!
Мишель. Вы любите сосны?
Осмонда. Люблю ли я сосны!.. Папа, помнишь — возле озера Шиберта́? Их силуэты, запах, изгибы ветвей при порывах ветра…
Мишель (дрогнувшим голосом). Я тоже очень люблю все это.
Клод (внезапно). Боже мой! Мое свидание!
Эдме. Так не ходи!
Клод. Форстмейер приедет специально ради этой встречи.
Эдме. Совершенно неизвестно.
Клод. В прошлый раз он уже прождал меня напрасно.
Эдме. Это было не по твоей вине.
Клод. Нет, не могу… (Мишелю, с чувством неловкости.) Если вы собирались поговорить со мной о чем-то, может быть, мы могли бы выйти вместе? (Мишель не отвечает.) Правда, это в двух шагах, времени у нас все равно было бы мало… Я очень сожалею. Если бы вы меня раньше предупредили… (Он заметно растерян.)
Мишель (вставая). Может быть, мы условимся о другой встрече?
Клод. Но если вы завтра уезжаете…
Мишель. Это еще не решено.
Клод. Тогда… договоритесь об этом с женой. До свидания, и извините, что я вас так спешно покидаю. (Уходит.)
Мишель. Мне кажется, господин Лемуан чрезвычайно занятой человек.
Осмонда. Папа слишком добросовестен. (Протягивает руку Мишелю.) Спокойной ночи, сударь.