Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 2, том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жак приказал пулемётчикам, которым с их мест были хорошо видны и церковь, и крыша поповского дома, после криков «ура», которые они услышат, немедленно открыть огонь длительными очередями по поповскому дому и площади около него, а как только услышат стрельбу и взрывы гранат в центре села, стрельбу прекратить и в дальнейшем вести её по открытому склону находящейся против них сопки, куда бандиты, не убитые при нападении, несомненно бросятся спасаться.

Минут через пятнадцать Борис и Жора, дрожа от волнения и нетерпения, установили свой Шош на указанной сопке, причём им удалось выбрать такое место, с которого были видны и ограда церкви, и даже кусок центральной площади села. В томительном ожидании прошло, наверно, полчаса, затем вдруг как-то неожиданно со стороны села раздалось громкое «ура-а!», послышалась стрельба, и с соседней сопки застрочил поставленный там пулемёт. Немедленно нажал на гашетку и Борис, лежавший за пулемётом. Он старательно целился в видневшийся угол поповского дома, а затем в людей, суматошно замелькавших в церковной ограде и на видимом участке площади.

Полудиск кончился в течении нескольких секунд, и пока Жорка сменял его новым, Борис успел увидеть, что от площади отделилась небольшая группа людей, одетых в русскую одежду, и, стреляя на ходу, бежала вдоль улицы по направлению к той сопке, которую ему указывал командир. Он решил обстреливать эту группу. Теперь он стал бить короткими очередями, стараясь попасть в отдельных людей, бегущих к сопке, и в небольшие группы. Он видел, как некоторые из взятых им на прицел, падали, потом снова вскакивали и бежали дальше, некоторые оставались лежать. Он ещё не понимал, что убивает людей, захваченный азартом боя, Борис просто старался попасть в тех, кто убегает, а не сдаётся отряду.

После трёх полудисков, которые он расстрелял, его так навозил этот треклятый пулемёт, что он еле удерживал его, а плечо болело, как будто по нему били молотками. Он понял, что теперь прицельную стрельбу вести не сумеет и должен отдохнуть. Передал пулемёт Жоре. Тот повёл огонь уже по сопке, на голом склоне которой стали появляться фигурки карабкающихся наверх людей. К этому времени в центре села после взрыва нескольких гранат всё стихло, и, кроме пулемётной стрельбы, производимой их пулемётом и соседним, выстрелов не было. К ним подбежал связной от Жака, он крикнул:

— Кончайте палить, командир приказал патроны беречь, а бандиты уже на сопке, вы не попадёте в них!

Вместе с посланцем Борис и Жора, подобрав пулемёт, оставшиеся полудиски и нагрузив прибывшего стреляными, стали спускаться с сопки. По дороге тот рассказал им о ходе боя.

Нападение, как и ожидал Жак, для хунхузов оказалось внезапным, и потому большинство из них, почти не отвечая на огонь, схватив оружие и мешки с добром, бросились бежать в сторону той сопки, о которой говорил командир. Там они старались, укрываясь кустами, поскорее удалиться как можно дальше от села.

Жак и не собирался их преследовать, он считал главной задачей овладение поповским домом, где были белобандиты и командир отряда. Но те, услышав выстрелы и крики «ура» на дворе, а вслед за тем и свист пуль, посылаемых пулемётами, пролетавших по площади и внутри церковной ограды, не выбежали наружу в дверь, а стали выскакивать в окно, выходящее в огород. С этой стороны к дому успело подойти всего несколько человек во главе с Жаком.

Увидев выскакивающих из окон людей, Жак бросил гранату, после взрыва которой двое упали, а остальные человек пять-шесть залегли между грядок и повели интенсивный огонь из маузеров и винчестеров, которыми были вооружены. Первыми же их выстрелами был ранен Жак, это вызвало некоторое замешательство в отряде чекистов, что и позволило бандитам, прячась между грядками, отбежать на некоторое расстояние, но выйти из огорода они не успели.

Партизан из Многоудобного опомнился первым. Увидев упавшего Жака, он приказал бойцам отряда продолжать преследование убегавших. Оставив около раненого командира трёх человек, с остальными десятью бросился в огород. Далеко им уйти не удалось, укрывшиеся на противоположном конце огорода бандиты открыли такой сильный огонь, что преследователям пришлось залечь и, в свою очередь, открыть стрельбу по бандитам.

Так продолжалось несколько минут. Стрельбу эту услышали люди второй половины отряда, посланные в обход. Они бросились бегом и, подбежав к огороду сбоку, обнаружили отстреливающихся бандитов. Силков, командовавший этой частью отряда, бросил в бандитов гранату, а все находившиеся с ним открыли по хорошо видимому им противнику огонь из винтовок и карабинов.

Они находились от врагов всего в сотне шагов, а некоторые и ближе, и потому действие их выстрелов оказалось результативным. Да бандиты и не ожидали нападения с этой стороны, они предполагали, что весь отряд находится около дома попа.

В несколько минут были убиты 4 бандита, один ранен, другой, тоже раненый, каким-то чудом сумел проскользнуть из огорода и скрыться в кустах около маленькой речушки, в которую упирался край огорода.

Когда обе половины отряда соединились, то выяснилось, что Жак ранен легко. Пуля зацепила голову, сорвала кожу чуть выше виска и оглушила его. Сейчас, перевязанный, он уже командовал вновь. Первой его командой было прекращение огня пулемётами и вызов пулемётчиков к себе, за этим он и послал паренька-комсомольца, железнодорожника Лозицкого.

Придя к церкви, где уже собрался весь отряд, Борис и Жора узнали и об остальном, что произошло в селе. Заменивший Жака многоудобенский партизан Леонтьев был убит первыми же выстрелами, и когда он упал, остальные бойцы, поняв это как сигнал «ложись», легли за разными камнями, брёвнами и т. п. и вели огонь уже из укрытий.

Оказалось, что, кроме командира, ранено ещё шестеро, но все легко. Посланные Жаком 5 человек вслед за убежавшим бандитом, в кустах его не нашли и вернулись ни с чем, он успел скрыться в тайге.

Оказав помощь командиру, оставленные около церкви бойцы подошли к лежавшей без сознания учительнице и избитому до полусмерти избачу, развязали их. Учительница пришла в себя. Она села, испуганно глядя на мужчин, возившихся с избачом, и чуть опять не упала в обморок. По внешнему виду бойцы чекистского отряда мало чем отличались от бандитов: все были одеты кто во что горазд, за время путешествия по тайге одежда испачкалась и порвалась, кроме того, все они уже почти двое суток не брились, вид их был не очень опрятен.

Но когда она увидела, что один из мужчин старательно обмывает и перевязывает множественные ушибы и ссадины избача, что другой не бросается на нее, а подаёт ей воду, поняла, что это не бандиты, от сердца у неё отлегло, но нервы сдали, и она расплакалась.

Между тем скоротечный бой закончился. Обыскав убитых, забрав у них оружие и патроны, согнав в кучу человек 10 китайцев, побросавших оружие, но не успевших убежать, отряд собрался около церкви. Из погребов и подвалов стали показываться перепуганные жители села. Один из них побежал к сараю, громко крича, что хунхузов и бандитов нет, и что пришёл отряд чекистов.

Тогда собравшиеся в амбаре комсомольцы открыли дверь и выбрались наружу. Они уже и сами догадывались, что в село пришли свои, во-первых, по разгоревшейся перестрелке, а во-вторых, потому, что окружавшие амбар хунхузы, сделав несколько выстрелов куда-то в сторону от амбара, вдруг бросились бежать по проулку в лес.

Командир этого отряда, председатель Новохатунического сельсовета, бывший партизан и коммунист, рассказал Жаку, которого ему представили, как командира отряда, что своим спасением они обязаны учительнице из Хатуничей: увидев входящих в их село хунхузов, она послала одного из своих учеников, чтобы предупредить жителей Новохатуничей.

После получения предупреждения командир собрал комсомольцев и вызвал второго коммуниста для того, чтобы дать отпор бандитам, но оказалось, что у них на всех имеется пять винтовок и около сотни патронов — конечно, с таким вооружением вступать с хунхузами в открытый бой было неразумно, но и убегать из села, оставляя население без всякой защиты, он тоже не хотел. Поэтому они и забаррикадировались в амбаре, надеясь на то, что пока хунхузы с ними будут возиться, подоспеет какая-нибудь подмога. Так и случилось.

Слушая все эти рассказы, которые, конечно, не были такими стройными, как это здесь описано, а каждый торопился взволнованно рассказать виденное и испытанное им самим, Борис вглядывался в сидевшую около ограды девушку-учительницу из Хатуничей. Платье на ней было разорвано во многих местах, на руках и ногах темнели кровоподтёки от веревок, которыми она была связана, на лице под глазом — огромный синяк и всё лицо в грязи. Она всё ещё испуганно озиралась и тряслась, не могла прийти в себя от страха. Её длинные чёрные волосы, растрёпанные и тоже выпачканные в земле, висели прядями, спускаясь до пояса. Прибежавшие из амбара комсомолки уже подходили к ней, чтобы помочь подняться и проводить в ближайший дом, где она могла бы привести себя в порядок и отдохнуть. И вдруг Борис узнал эту девушку:

— Да ведь это же Нина Черненко! — крикнул он и бросился к ней. Он хорошо знал её по учительским курсам в Шкотове, но как она изменилась за это время!

Она тоже узнала Бориса и попыталась ему улыбнуться, но вдруг снова заплакала.

Вид избача и учительницы так взбудоражил всех молодых членов отряда, что они подступили к Жаку и стали требовать немедленного расстрела всех задержанных хунхузов. Но тот строго одёрнул их:

— Мы же не бандиты! Их, раз они были захвачены с оружием в руках и оказывали нам вооружённое сопротивление, будет судить Военный трибунал, самосуд мы устраивать не будем. А вот вместе с ними надо и местного попа предать суду, ведь он привечал бандитов!

Но тут вмешался председатель сельсовета:

— Нет, командир, теперь ты не прав, наш батюшка не подлежит суду. Я его давно знаю. В Бога я, конечно, не верю и все поповские россказни считаю ерундой, но и среди попов попадаются неплохие люди. Таков и наш отец Евлампий. Ещё когда мы партизанили, он нам не раз помогал, и даже наших раненых в своей бане прятал. А сегодня я его попросил бандитов покрепче и подольше угощать, а то бы они до вашего прихода и с учительницей, и с избачом расправились, да и наш амбар спалили бы. А тут за угощением подзадержались, и вы как раз подоспели. Так что его не троньте.

Пока шли все эти переговоры, жители села, видно, по не замеченному отрядом приказу председателя сельсовета собрали в одной из самых больших изб обед, и пожилая солидная женщина пришла с приглашением на обед.