Серёжа, распираемый гордостью, протянул ей дневник.
— Вот!
Бабушка вытерла о фартук и без того чистые руки и с благоговением открыла дневник.
— Что? Что это? Опять?! — схватилась она за сердце.
Серёжа глянул в дневник и к своему ужасу обнаружил в нём вместо пятёрки всё ту же двойку.
— Это… Это… — начал мямлить он. — Бабушка, я… я… честное слово, исправлю! Не говори только папе с мамой, пожалуйста. Хочешь, я сам уберу свою комнату. Всё-всё на места расставлю.
Бабушка сердито поджала губы и молча удалилась в кухню.
Серёжа ворвался в свою комнату, плотно прикрыл дверь и достал из рюкзака синюю металлическую банку.
— Эй, Джинн! — позвал он.
Джинн не замедлил появиться.
— Приказывай, мой повелитель, — сказал он.
— Ты что наделал?! — возмутился мальчик.
— Это не я! Это Тоник. Он всегда всё делает наоборот.
— Какой ещё Тоник? — не понял Серёжа.
Джинн кивнул на банку.
Серёжа повертел её, остановился глазами на надписи и вслух прочитал:
— Джин энд тоник…
— Ну, — кивнул Джинн. — Я ж говорю, нас двое.
— А где он? Где Тоник? — заволновался Серёжа.
— Где ж ему быть? В банке, конечно.
Серёжа встряхнул как следует жестянку. Из неё послышался недовольный голос:
— Чего надо?
— А ну вылезай! — потребовал Серёжа.
— Не вылезу! — отказался Тоник.
— Как это не вылезу? — опешил Серёжа и сильнее затряс банку. — Вылезай, тебе говорят!
— Ещё чего! — сообщил Тоник.
— Ах, так! — разозлился Серёжа и бросил банку на пол. Он стал топтать её ногами, приговаривая: — Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!
А Тоник вторил ему:
— Не вылезу! Не вылезу! Не вылезу!
Джинн наблюдал молча, болезненно морщился, хватался руками за скулы, словно у него ныли зубы, и недовольно качал головой.