В трубке загудели сердитые гудки.
Я вернулась в комнату. Настроение у меня было слегка испорчено, но я взяла в руки карандаш, и всё снова стало хорошо!
Я принялась сочинять дальше.
И лёд сверкал под нами,
Смеялись мы — хи-хи…
Дзын-нь! — снова зазвонил телефон.
Я подпрыгнула как ужаленная. Скажу Коле, что не могу сейчас пойти на каток, занята очень важным делом. Пусть подождёт.
— Аллё, Коля, это ты?
— Я! — обрадовался мужской бас. — Наконец-то, дозвонился! Зина, дай мне Сидора Иваныча!
— Я не Зина, и тут никаких Сидоров Иванычей нет.
— Тьфу, чёрт! — раздражённо сказал бас. — Опять в детский сад попал!
— Люсенька, кто это звонит? — послышался из комнаты сонный мамин голос.
— Это не нас. Сидора Иваныча какого-то…
— Даже в воскресенье не дадут поспать спокойно!
— А ты спи ещё, не вставай. Я сама позавтракаю.
— Ладно, дочка, — сказала мама.
Я обрадовалась. Хотелось быть сейчас одной, совсем одной, чтобы никто мне не мешал сочинять стихи!
Мама спит, папа в командировке. Поставлю чайник и буду сочинять дальше.
Сиплая струя с шумом полилась из крана, я держала под ней красный чайник…
И лёд сверкал под нами,
Смеялись мы — хи-хи,
И мы по льду бежали,
Проворны и легки.
Ура! Замечательно! «Смеялись мы — хи-хи»! Так и назову это стихотворение!
Я грохнула чайник на горячую плиту. Он зашипел, потому что был весь мокрый.
Какое небо синее!
И падает снежок!!
Пошли мы с Колей Лыковым!!!
— С тобой заснёшь, — застёгивая в дверях стёганый халатик, сказала мама. — Что это ты раскричалась на всю квартиру?