– У, какая уже большая!
И все занялись своей суетой и застольем. Потом хмельная мама немного подержала Лилю на руках, папа взлохматил её волосы, и они снова вернулись к пиру. Они всё говорили и говорили, всё ели, пили, хохотали, потом был чай и торт. И Лиле тоже дали торта. И про неё тут же забыли. Она села на пол, на ковёр, стала складывать кубики. Разочарование и обида нахлынули на неё. Совсем она не нужна ни маме, ни папе. Не любят они её. Стало очень горько. Но вскоре она успокоилась. Да, ведь так и было всегда, поняла она вдруг. Наверно, так и надо. Они же не бабушка, ни тёть Надя, и даже не баба Маня. Они оттуда, из другого мира, из непонятного и чужого, так почувствовала Лиля, но сформулировать мысль не смогла, слишком мало ещё слов знала. Ощущения были инстинктивные, острые, как у животных. Она прислушивалась к разговорам взрослых, и ухо выхватывало непонятные слова.
– Когда хоронили Сталина… Ходынка… задавили… Альберт… вытащил, спас…
– Какая сейчас пятилетка?..
– Пятая…
Запомнилось слово «бебехи». Кто такие бебехи? – думала Лиля. Ночью они ей приснились: по снегу шли огромные человеки в высоких меховых шапках, в мохнатых толстых платках, в больших пальто и валенках. Сильно скрипел снег. А они всё шли и шли, эти бебехи, их было много, и это пугало. Они толпой вошли в её комнату, и слились с ковром. Растворились в нём. И тут что-то сильно застучало, и в окно въехал мотоциклист! Он помчался по стене, по одной,по другой, по потолку! Всё ближе и ближе к Лилиной кроватке! Она испуганно сжалась, закричала, и проснулась.
Потом тёть Надя повела её гулять. В Городском Саду была большая извилистая горка, и Лиля быстро мчалась на фанерке по этим винтовым изгибам, было жутко и весело, дух захватывало!
Однажды тёть Надя подарила ей раскраски и карандаши. Лиля долго разглядывала нарисованных собачек, бабочек, цветы. Бабушка показала, как надо раскрашивать картинки. Сначала плохо получалось, а потом дело пошло. Лиле это очень понравилось. И она рядом с нарисованной бабочкой изобразила свою. Вышло не очень похоже, криво и неровно, волнистые линии. Бабочка получилась совсем маленькая и странная. Но зато своя, родная! И малышка радостно помчалась на кухню показывать рисунок бабушке. Потом Лиле купили альбом для рисования, настоящий, с красивой обложкой. Это был восторг!
Однажды бабушка и тёть Надя торжественно сообщили Лиле, что в Москве у неё появился братик. Малышка очень удивилась и обрадовалась. Только вот не ясно было, откуда он появился? И откуда взялась она сама? Но бабушка тут же пояснила: детей покупают в магазине. А, понятно, только зачем? Покупают, как кукол? Чтобы играть?
– А кадапливезутблатика? – спросила она.
– Его не привезут, он ещё очень маленький, – сказала бабушка.
– Я хотю увидеть блатика, – заныла Лиля. – Хотюблатика!
– Увидишь, когда время придёт, – сказала бабушка. – Не хнычь. Давай, лучше, я тебе сказку почитаю.
Сказка была такая интересная, что Лиля забыла обо всём на свете. Но потом наступило время еды, и бабушка посадила Лилю на колени и начала запихивать ей в рот противную липкую тёплую кашу. Совала в рот ложку с этой бякой и говорила:
– За маму. За папу. За братика Лёню…
Потом пришлось пить кисель. За бабушку, за тётю Надю.
– Кадази это консися? – спросила Лиля.
– Когда придёт время, – ответила бабушка.
– А де это влемязивёт? – спросила малышка.
– В часах, – ответила бабушка, посадила девочку на диван, и ушла на кухню мыть посуду.
На ковре над диваном висели на булавке пристёгнутые старые дедушкины часы. От дедушки только часы и остались. Лиля отстегнула их, и стала трясти и бить о стену, чтобы вытряхнуть оттуда время. Задняя крышка вдруг отлетела, и на диван посыпались какие-то малюсенькие железные штуковинки. «Наверно, это время. Какое оно маленькое», – подумала Лиля.
Когда бабушка увидела это, то очень расстроилась и заплакала.
А потом у Лили был День Рожденья. Ей исполнилось три года. Мама с папой не приехали – у них был малыш и дела. Бабушка напекла пирогов, приготовила винегрет, мясо с картошкой, а тёть Надя сделала торт и напекла бизешек. Ещё были бутерброды, квашеная капуста, солёные огурчики и маринованные помидоры. И солёные грибы. Лиля уже разбиралась в праздничной еде. Праздников было много. Вскоре собрались гости: двоюродные тёти и дяди, тёть Надина подружка, и бабушкина подруга. Лиле надарили всяких замечательных подарков: большого плюшевого медведя, куклу, деревянную лошадку-качалку, дудочку, книжку с картинками и стихами, ещё одну книжку – тоже с картинками и сказками, красное платье в белый горошек, маленького пластмассового голыша с ванночкой, во сколько всего! Лиля была в восторге! Сказала всем: «пасибо!», и залезла на диван вместе с игрушками. Медведя она назвала Федей, а большую куклу Татой.
А потом было лето. И Лиля увидела братика Лёню. Он лежал в зелёной коляске, такой маленький, в белом чепчике, и всё время спал. Коляска стояла рядом с гамаками, в которых были мама и папа. Иногда мама брала его в свой гамак и кормила грудью.
– Спокойный ребёнок. Слабенький только, – сказала бабушка. Она несла с колодца два ведра воды.
– Да, этот не орёт, – ответила мама.
Лиля подошла к калитке и стала смотреть, что там, по ту сторону. А там шли коровы, их гнал дядька с огромным таким, длинным кнутом, которым он то и дело очень громко щёлкал. Одна корова подошла к забору и стала глядеть на Лилю большими влажными глазами. А Лиля смотрела на неё. От коровы хорошо пахло.
Когда Лиле исполнилось четыре года, она уже выговаривала все буквы, и даже «р», и могла немножко читать по слогам. Ей нравилось разглядывать картинки в книжках и разбирать слова под ними.
Ей было пять лет, когда настал этот ужасный день. Самый страшный день – как ей тогда казалось – в её маленькой и счастливой жизни. Всё начиналось как обычно. За окном звучала монотонная мелодия дождя. Было утро. Она сидела за столом на высоком стуле и рисовала кота, такого большого, рыжего, улыбающегося, с очень пушистым хвостом. Бабушка долго говорила по телефону. А потом сообщила Лиле, что сегодня приедет папа и увезёт её в Москву, и она там будет жить. Лиля тут же заявила, что никуда она не поедет, что она живёт здесь, и всё тут! Но бабушка сказала очень категорично, что Лиля должна быть с родителями, что все дети живут с мамой и папой. Лиля начала спорить, но оказалось, что её мнение никого не интересует. И её всё равно увезут отсюда. От бабушки, от тёть Нади, от бабы Мани. Ей стало страшно, и она заплакала.
Днём приехал папа. Пришла с работы тёть Надя, она сегодня отпросилась пораньше. Все сели за стол, стали есть горячие поджаристые пироги и пить чай. Пирогами и чаем пахло очень вкусно. Лиля заупрямилась, и за стол не пошла. Захныкала. Потом её одели, собрали вещи и игрушки. Она принялась орать, упираться, стряхивать с ног валенки, сорвала с головы шапку и швырнула на пол. Взрослые принялись её уговаривать.