Неизвестный со станции Титлин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Корвин сидел возле холодной стены и смотрел на бездыханное тело Акайо. Глаза японца были закрыты, лицо безмятежно. Он стойко принял свою смерть, как истинный сын своей страны. Корвин не был уверен, что он так сможет.

Верчеенко поймал его в ловушку. Дверь заперта и отопрется только после снятия карантина. Карантин снимется только после уничтожения вируса. А вирус невозможно уничтожить так, чтобы он сам не погиб. Можно было бы попробовать перепрограммировать АСУПИ и открыть дверь, но кто-то должен подорвать хладагент, а это можно сделать только изнутри. При всем своем желании он не успевал выбраться до взрыва…

Корвин встал на ноги, печально вздохнул и огляделся. Полтора часа назад он отбивался от инфицированных обитателей станции Титлин и даже не представлял, что окажется на этом месте еще один раз без шансов остаться в живых.

– Жизнь одного не стоит жизней многих, – вздохнул он и пошел вглубь станции.

91.

Сержант Гжегож Слачник никогда не рвался продираться вверх по карьерной лестнице. У него, конечно же, были какие-то притязания на военном поприще, но оказывались они довольно ограниченными. Слачник не видел в себе главнокомандующего, полководца или военного политика. Он был пешкой и, что самое ценное, прекрасно это понимал, и его это устраивало. У него не было стратегической и тактической выдумки, желания командовать огромной ватагой солдат или неописуемых амбиций, но он был дисциплинированным и исполнительным – идеальное, постоянно действующее по инструкциям, пушечное мясо, которое можно послать на любое задание. Главной его чертой, пожалуй, было желание исполнять приказы, а не отдавать их. Именно такой человек выводил людей со станции Титлин, и именно такой человек остался старшим по званию среди всех немногочисленных военных. Солдат в одночасье стал генералом.

Очень скоро его догнали Геджани, Кастор и Хартли с сыном. Они шли во главе вместе с ним, и Слачник был благодарен им, что они также взвалили на себя ношу лидеров. Краем глаза он заметил Верчеенко, но не стал ничего спрашивать. Если тот был здесь, шел бок обок с ними, значит так было нужно. То, что тот жив, – это все, что требовалось знать сержанту, остальное не его забота и не входит в круг нынешних интересов.

Они шли, не произнося ни слова, будто потратили все свои силы, все свои голоса и слова еще там, на станции. Они хмуро передвигали отекшие уставшие конечности, понимая, что как только они выйдут за пределы силового поля, большинству из них придется пройти еще очень много километров. Решено было, что выжившие разделятся на две группы: одни пойдут за помощью к цивилизации, другие останутся недалеко от станции ждать подмоги. Это должно было удвоить их шансы на выживание.

Все это крутилось в голове Гжегожа Слачника, пока он переступал через корни деревьев, кротовые ямы и зачатки тоненьких ручейков. Сквозь ветви сосен и редких лиственных березок и дубов проглядывало светящееся голубое силовое поле. С каждым шагом они приближались к его краю. Мошкара, уютно устроившаяся в тени деревьев, так и норовила забраться в самые труднодоступные места, прилипнуть там к потному телу и планомерно вызывать омерзение и зуд.

Кожа под браслетом ужасно зудила. Металлический шарнирный сердечник был залит на внутренней стороне каким-то составом резины. Браслет противно терся о запястье, а резина цеплялась за волоски, воспаляя кожу и не давая ей дышать. Это было меньшей из их проблем, но и она почему-то вползала в голову Слачнику, которому хотелось забить голову хоть чем-нибудь, кроме смертей и разрухи.

Вдруг воздух вокруг стал каким-то необычайно теплым, словно его кто-то безудержно нагревал. Он посмотрел по сторонам: картинка размывалась. Вокруг него стремительно испарялась влага, как бывает в особенно жаркие дни в городе, когда кажется, что весь мир находится за искривленным зеркалом. Давление тоже стало меняться: ноги и руки поднимались с огромным трудом, будто к каждой привязано по пудовой гире.

– Что происходит? – услышал он голос Геджани. – Это из-за силового поля?

Слачник с трудом повернул голову к индусу. Он так же с удивлением глядел по сторонам.

– Я не…

Вдруг гравитация на мгновение ослабла, он подлетел вверх и тут же резко грохнулся на землю, как будто кто-то с силой швырнул его о землю. Он распластался на животе. Гравитация стала совсем невыносимой, он не мог пошевелить даже пальцем. Травинки примялись к земле под своим собственным весом. Слачник почувствовал боль по всему телу, будто органы готовы лопнуть под напором костей и мяса. Вдруг его снова подкинуло вверх и отшвырнуло в дерево. Он ударился спиной о твердый сосновый ствол и, как в мультиках, съехал вниз, собрав за пазуху сухую кору и приземлившись на копчик. Боль пронзила все тело. Скорее всего, он сломал пару ребер, но сейчас эта была меньшая из его проблем.

– Боже, – прошептал Геджани где-то недалеко от него.

Индусу повезло больше: он просто шмякнулся о мягкую землю, оставив короткий примятый след на траве. Около него стояли сын и отец Хартли и Йосси Кастор. Они, не отрываясь, смотрели в одну точку, словно впали в одновременный кататонический транс. За их спинами начала скапливаться толпа из выживших.

– Нужно убираться отсюда, – прошептал Хартли, когда Слачник повернулся туда, откуда его только что вышвырнул… воздух?

В полуметре над землей в воздухе прямо перед ними черным прямоугольным пятном висела дверь. Он была похожа на предыдущую, тоже была металлической – она игриво отблескивала на солнце. Существенная разница была лишь в одном: она была уже приоткрыта и с каждой секундой открывалась все шире. Из-за нее доносилось невнятное бормотание. Слачник с расширившимися от ужаса глазами наблюдал, как зазор увеличивался миллиметр за миллиметром. Он не мог пошевелиться, хотя паника затуманила боль в пояснице.

Вдруг из-за его спины выскочил Лунин и, вихрем подлетев к двери, врезался плечом в холодную металлическую гладь. Дверь с оглушающим металлическим лязгом захлопнулась. По ту сторону двери послышался яростный булькающий рев, а после в дверь начали биться, отталкивая Лунина все дальше в сторону.

– Валите отсюда! – закричал он, стараясь всем телом надавить на дверь.

Наконец, Слачник, очнувшись от замешательства, сорвался с места и подлетел к Лунину. Вместе держать стало чуть легче, но все равно при каждом ударе они отскакивали все дальше и дальше. Их веса категорически не хватало, чтобы удерживать дверь долго. Подошва военных берцев предательски скользила по сырой земле, вырывая траву прямо с корнями. Упор найти было невозможно. Изнутри ломился кто-то невероятно сильный.

Кастор и Хартли повели людей вперед: они, гонимые страхом, пролетали мимо них, успев лишь скорчить перекошенные от ужаса мины.

Очередной удар пришелся в нижний угол двери. Слачник отлетел в сторону, а Лунин упал навзничь прямо перед проемом, когда дверь с силой распахнулась, чуть не сломав ему челюсть. Он сумел тут же молниеносно заползти в полуметровый зазор между землей и порталом, оказавшись за дверью.

Металлическая створка с ужасным металлическим скрежетом, отпружинив обратно, захлопнулась и снова уже с новой силой распахнулась.

92.

Когда проносишься по коридорам станции, защищенный экзоскелетом, как-то не успеваешь уследить за тем, что происходит вокруг. Все превращается в размытое, подпитываемое адреналином, пульсирующее пятно.

Теперь Корвин видел абсолютно все: кровавые следы на стенах, полах и даже потолках, мертвые, обезображенные и изничтоженные тела, разбросанные вещи, которые были призваны спасти жизни своим владельцам. Возможно, даже поначалу им это удалось. Он подобрал пистолет и зажигательные шашки одного из инфицированных солдат, расположившегося на земле. Его шея была сломана, а голова неестественно повернута назад так, что Корвин смог одновременно узреть его грудь и затылок. Кто-то, видно, сумел его усмирить еще до фатального разряда током.

Алекс осмотрел пистолет. Внутри было три патрона. Пошарив, он нашел еще два полных магазина. Он не имел понятия, зачем ему в опустевшей «мертвой» станции вдруг понадобилось оружие, но почему-то ему стало намного спокойнее. Оно было чем-то вроде оберега. Металлического огнестрельного оберега девятого калибра.

«Вам настолько выпекают мозги, – вдруг подумал он. -… что никому из вас не пришла в голову мысль использовать оружие».