— Я поступлю, как хочу.
Легкий ветерок пахнул нам в лицо. Обычно спокойные голубые глаза Минера сверкнули гневом.
— Ты будешь делать все так же, как и мы.
— Не грози.
— Тогда уходи, — медленно произнес Минер. — Только не сейчас. Когда наступит ночь.
— Я пойду сейчас.
— И скажи им, что нас всего четверо.
— Этого я не скажу.
— Дезертирам не верю.
У меня болела голова, ныло затекшее тело. Я взглянул в высокое голубое небо, а затем одной рукой поправил камень на бруствере. «Как бы нам ускользнуть и заставить их пойти в другом направлении?» — сверлила меня одна и та же мысль.
Я посмотрел на Минера. Он будто и не думал о смерти. Его занимало другое: как лучше использовать эту позицию, прежде чем умереть. «Да и что такое смерть? — продолжал рассуждать я. — Смерть — пустота. Вспомни траву на скошенном лугу. Вся разница лишь в том, исчезнешь ли ты, как сбитый сокол, в одно мгновение, или продлишь свое существование вроде гниющего дуба…»
Я думал о законах войны, о том, пользуется ли наша группа статусом регулярной армии. Имеем ли мы право убить одного из нас, если он хочет уйти? Ведь уход Йована будет равносилен предательству!
— Если я дезертир, то ты — негодяй! — задохнулся от гнева Йован. — Можешь стрелять в меня.
В этот момент снизу послышался писклявый, простуженный голос. Нам давали полчаса сроку и предлагали спуститься вниз на переговоры. «Значит, миномета пока еще нет, — отметил я про себя, — иначе б они в качестве аванса обязательно пустили бы мину. Если они не доставят его хотя бы в течение трех часов, нам это на руку…
— Эй! — крикнул Йован вниз. — Не стреляйте!
Мы замерли. Напряженная тишина повисла над горами.
— Обещаете?
— Под честное слово, — откликнулся тот же хриплый голос.
Йован встал во весь рост, а Минер, словно загипнотизированный, не сводил с него ненавидящего взгляда. Все молчали. И хотя мы были свидетелями их спора, все же поступок Йована застал нас врасплох. Йован шагнул на тропу. Никто не пытался его удержать. Ни с той, ни с другой стороны не раздалось ни единого выстрела.
— Вернись!.. Вернись!.. — вдруг закричал Минер, поднимая винтовку.
Йован повернул худое, опаленное солнцем лицо.
— Стреляй! — решительно сказал он. — Чего боишься? — И стал спускаться по склону.
С обеих сторон его могли убить, но Йован уже принял решение.
— Иди спокойно! — звал голос снизу.
«Как же поступит наш прирожденный комиссар?» — подумал я. Минер поднял винтовку и начал целиться. Руки его дрожали. Лицо осунулось.
— Он нас выдаст, — проговорил он.
— Нет! — возразила Адела.
— Он расскажет, сколько нас!
— Нет, — вступился и я.
— Вернись, ты сошел с ума! — вновь закричал Минер вслед Йовану. Казалось, вот-вот грянет выстрел.