– «Невинную кровь»? – опять переспросил дед.
– Да. Это может быть ребенок или невинная девушка.
– А кто принесет жертву?
– Тот, кто призовет шамана и поможет ему в ритуале.
– Ты думаешь, это кто-то уже призвал шамана?
– Да, прошлой ночью, - абсолютно уверенно заявил Вольгул. – Вчера был первый день полнолуния, ночью была вспышка, а земля дрожала – это пробудились силы зла.
– Мы можем остановить это?
– Ещё пока можем, но если невинная кровь будет принесена в жертву в это полнолуние, то он получит неограниченную власть.
– Почему именно в это полнолуние?
– Проклятие наложили на шамана осенью во второе полнолуние, именно в это время раз в году он имеет возможность сбросить свои оковы.
– И что тогда?
– От заката до восхода белый шаман будет полновластным хозяином тайги.
– В чём его проклятие? – поинтересовался Утиляк.
Вольгул отвечал, пристально всматриваясь в мрачный массив таёжных деревьев:
– Его убили во время Полнолуния Зла – отрубили голову, бросив её диким псам. Тело шамана осквернили – изваляли в нечистотах и бросили на растерзание диким зверям, как раз у Одиноких Скал. Над ним не прочитали нужных молитв и заклинаний, не совершили обряда похорон. Он не передал свою силу другому шаману, не очистился перед смертью от злобы и скверны, не смыл с себя жертвенную кровь, не предал забвению известные ему тайны смерти и бытия. Одним словом, на атомной станции, подлежащей консервации, произошёл мощнейший взрыв…
– Ты сам говорил, что он – всего лишь дух, как и чем он может причинить зло?
– Он убивает всех ужасом, который порождает сам. Шаман легко проникает в чужие души и поселяет в них страх, смертельный страх. От него нет спасения даже мне. Ты не видел самого белого шамана, но испытал его силу на себе, поэтому и поседел еще юным.
Они замолчали, каждый думал о своем, но дрова подбрасывали регулярно, ибо огонь – это свет, а свет – это день, а день уменьшал злую силу шамана. Спустя пять минут Утиляк опять спросил:
– Как ты думаешь, найдем мы тех археологов?
– Нет, они уже мертвы!
– И ты все это уже знал? Ты знал это, знал ещё когда мы мчались по тайге! – обидчиво воскликнул дед. – Зачем же мы здесь?
– В тайге кроме археологов есть еще и солдаты, кто-то из них вступил в контакт со злом, среди них шаман и будет искать жертву. Если жертвоприношение произойдет сегодня – мы проиграли, если будет завтра – у нас есть шанс успеть помешать злу.
В/ч № 29 119. 00:37.
В отличие от Рябинина, старший лейтенант спал беспокойным тревожным сном. Его мучил бесформенный кошмар, напрягавший нервы и терзавший душу, он понимал, что нужно проснуться, однако выхода из сновидения не было. На столе стоял недопитый стакан с мутным содержимым. Эту муть Отехов пил трижды в день, как советовала жена, чтобы избавиться от простуды.
Наталья неслышно отворила дверь, убедилась, что муж в пребывает беспамятстве. Она вышла, быстро достала принесенные с собой свечи, разожгла их по углам комнаты, а две – в ее центре. Едва она проделала это, как комната наполнилась ярким желтым светом от вынырнувшей из-за туч Луны.
– Лучше уходи отсюда, - проскрипел голос, - Тебе не зачем видеть все это. Прежде чем я подчиню его тело себе, он может впасть в ярость и причинить тебе зло, например, убить. Оставь кинжал и ступай. Помни – завтра день моего возрождения, я стану хозяином земли, которая когда-то принадлежала моему народу. Если ты хочешь жить, то до захода солнца выпей то, чем прежде поила своего нового мужчину. А теперь иди, я не хочу терять больше времени, я итак слишком долго ждал.
Наталья равнодушно глянула на уже бывшего мужа и бывшего старшего лейтенанта Орехова и, усмехнувшись, вышла. Порыв налетевшего ветра закрыл за ней дверь.
Холодный ручей. 00:40.
Неожиданно Рябинина очнулась. Она с трудом поняла, что находится в палатке в ветреную ночь, а дети спали рядом. Мысли путались, главная нить размышления терялась. К своему тревожному удивлению, жена капитана, не бравшая в рот ни капли алкоголя, никак не могла вспомнить, как тут очутилась, да еще и с детьми. Ах да, она ведь пошла за орехами, но зачем ей орехи, она не любит их.
Тут Рябинина вспомнила, что уже третий день ходит за этими проклятыми кедровыми орехами, и даже Наталью брала с собой. Наталья, Наталья… Что-то было связано с этим именем, но что конкретно, она вспомнить не могла. Вообще, последние дни прошли как-то быстро и незаметно. Любая попытка припомнить малейшее обстоятельство бытия натыкалась на какой-то туман забвения.