Ночь беззакония: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лирика сделала свой собственный выбор.

Перестань искать ответы, которые ты никогда не найдешь.

Не совершай ее ошибок.

Что это вообще значит? Какие ошибки она совершила? Какой выбор?

Я даже торговалась об услугах, пока кто-то наконец не дал мне номер Кайла. Как только он услышал, что это я говорю по телефону, он повесил трубку.

Придурок.

Он не был так быстр, чтобы отмахнуться от меня в Ночь беззакония. Я слышала, что Кто-то набросился на него возле клуба на прошлой неделе. Сначала мне было жаль его. Теперь не очень.

Казалось, что чем больше говорила о Лирике, тем меньше говорили остальные. Не прошло и недели после ее поминовения, как СМИ перешли к следующей порции сплетен о знаменитостях.

Я обещала Лирике, что не дам им забыть, и казалось, что это единственное, что они все хотели сделать. Она была моей лучшей подругой. Я знала о ней все.

Разве не так?

Однажды после школы я зашла к ней домой. Ее отец был там, стоял перед окнами от пола до потолка и смотрел на город. Это был его пентхаус, но Лирик могла бы жить одна. Его никогда не было дома.

Теперь здесь было пусто.

— Вы переезжаете? — спросила я, когда двери лифта открылись.

Он обернулся, казалось, испугавшись моего голоса. — Да, — сказал он просто. — Не могу продолжать тонуть в этом, понимаешь? — Он имел в виду горе.

И да. Я знала. Большую часть дней я чувствовала, что задыхаюсь.

Он покрасил свои светлые волосы в темно-коричневый цвет и отрастил бороду до грубого загривка. Выглядел он просто адски.

— Уезжаю в Лос-Анджелес, — сказал он, хотя я не спрашивала.

Мое сердце снова разбилось.

Я пришла сюда, потому что знала, что если кто-то и поймет мою боль, так это будет он. Теперь он уезжал, и мне не с кем было поделиться своим горем, никто не понимал меня.

Я была одна… снова.

Он шел по комнате, засунув руки в карманы своих угольно-серых тренировочных брюк. — Ты была хорошей подругой для нее. — Его голубые глаза блестели от непролитых слез.

Сглотнула комок в горле. — Как и вы.

Он покачал головой. — Может быть, когда-то. Больше нет. — Он выдохнул и улыбнулся сам себе. — Я постоянно пел ей, когда она была маленькой. Она чертовски любила это дерьмо. — Его улыбка стала шире. — Мы придумывали свои собственные слова в зависимости от того, чем занимались. Тупое дерьмо вроде: Пузырьки в моей ванне становятся все больше и больше, больше и больше, больше и больше — вместо колес автобуса. Когда она падала и смотрела на меня такими большими, широкими глазами, я просто говорил — Крепись, солдат, и она никогда не плакала. — Он вытащил руку из кармана и провел ею по волосам. — Лирик никогда, блядь, не плакала.

Меня не беспокоили такие вещи, как этикет или все то, что родители годами вдалбливали мне в голову о внешнем виде. Этому человеку было больно. Ему было больнее, чем мне.

Я сделала шаг вперед и обвила руками его талию, притянув в объятия.

Мы так и стояли, пока секунды текли в тишине. Мы стояли как два человека, у которых одно и то же разбитое сердце. Наконец, я глубоко вдохнула и отпустила его.

— Береги себя, Татум, — сказал он, отстраняясь от меня. Его голубые глаза смотрели на меня. — И будь осторожна.

Я чуть было не спросила, что это значит, но он отвернулся и снова подошел к окну.

И вот так я попрощалась с последней ниточкой, которая связывала меня с Лирикой.

В минуту слабости я зашла в дом Каспиана по дороге домой. Мне было больно. Я была зла. Мне нужен был кто-то, кто разделит мою боль, и единственным логичным человеком был он.