Анатомия предательства, или Четыре жизни Константинова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они замолчали. В камеру шёл дым от сигарет и у Константинова начало першить в горле. Он сдерживался, чтобы не закашлять, а то дверь могли закрыть и ничего слышно не будет.

– Лёха, а тебя к нам откуда перевели? Причём сразу начальником отделения.

– В четвёрке служил, но, сказали, у Вас людей не хватает. Меня и перебросили.

– Ну, второе, это не четвёрка. У нас посерьезнее всё будет.

– Да уже понял. Меня генерал нацелил на работу с институтом, но как-то там всё мутно. Разведка сообщает, что из института идёт утечка информации, но ничего конкретного нет. И у нас – ни информаторов, никаких зацепок. Вот случайно мужика взяли, так теперь генерал хочет раскрутить целую сеть. А есть-ли она, вопрос? И из этого вытрясти не удастся, не знает он ничего.

– Зря ему лицо попортили. Если следак узнает, то могут быть неприятности.

– А кто следователь? – спросил Лёха.

– Есть такой Петров. Принципиальный. С ним лучше не связываться, – ответил Серёга.

– Ну, мы-то ни при чём. Приказ начальника – закон для подчинённых, – сказал Лёха, – ладно, давай его в камеру, да и самим пора по домам.

Они отвели Константинова на его этаж и передали конвоиру.

– Мужики, постойте, – вдруг сказал конвоир, – а что у него с лицом?

– Да он спросонья на лестнице споткнулся, – ответил Лёха, – не бзди, всё нормально.

Константинов лёг на шконку, заснуть не смог. Сильно болел бок. Он понял, что попался совершенно случайно. Просто оказался не в том месте и не в то время. А может, прав один из них? Свои хозяева сдали? Ну что же, очень может быть. Ведь он, по существу, был уже им не нужен. Всю информация, какую только мог, он передал заказчику. Ничего нового больше не было – они полностью закончили работу над системой. В нём начала закипать обида. Обида на себя, что он поверил Владимиру Петровичу, о том, что его работа направлена на сохранение мира на планете. Хотя кто его знает? Судя по информации из иностранных журналов, которые он мог получать в секретной библиотеке и снабжённых переводами, американцы тоже достаточно преуспели в разработке аналогичных комплексов. Возможно, с его участием? Он верил дяде Коле, когда тот расписывал возможности устройства его жизни за границей. Считал его чуть ли не другом. А он сдал его, а сам уехал к себе. Хорошо, что не ликвидировал. А ведь мог. Хотя не известно, что лучше. Да и сам хорош, размечтался о красивой жизни, о богатстве. Слёзы обиды душили его. Чего он добился? Ради чего всё это? Постепенно успокоился. Сам виноват и только сам. Что вместо дорогих ресторанов и шикарных женщин эта вонючая камера и ожидание смерти. Ничем не успел воспользоваться: ни деньгами, ни славой, ни жизнью за границей. Ну и пусть. Так ему и надо. С этими мыслями он впал в забытьё.

Утром встал, умылся. Бровь кровоточила. Константинов намочил полотенце водой и прижал к лицу. Оно тоже болело. После завтрака, который он есть не стал, выпил только чай, его повели на допрос. Когда конвоир ввёл его в камеру, Александр Александрович сидел за столом и писал. Не глядя на Константинова, он поздоровался. Закончив писать, Александр Александрович посмотрел на него.

– А что это с Вашим лицом?

– Был ночной допрос.

– Какой ещё ночной допрос? Кто проводил? – Александр Александрович приподнялся и опёрся на руки.

– Они не представились.

– Где? – побледнел Александр Александрович.

– Не знаю, где-то этажом ниже.

– Понятно, – тихо проговорил Александр Александрович, – генерал Трофимов присутствовал?

– Да, он зашёл позднее, когда меня уже избили.

Александр Александрович сел и пальцами рук барабанил по столу. Глаза опущены. Затем нажал кнопку звонка.

– Отведите в санчасть, а затем в камеру, – тихо сказал вошедшему конвоиру.

1.13. АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ

Дни шли за днями. Они были как близнецы. Один не отличался от другого. Каждый вечер перед сном Константинов ставил крестик на листке, который он разлиновал под календарь. Прошёл месяц, как состоялся суд.

После завтрака, когда он ожидал вывода на прогулку и сидел за столом с раскрытой книгой, дверь камеры открылась и в неё вошёл Трофимыч и Павел Кондратьевич. Константинов встал и за руку поздоровался с адвокатом, затем Трофимыч застегнул наручники на кистях рук.

– Вижу, выглядите не плохо, – сказал Павел Кондратьевич.

– Спасибо. Как-то всё устаканилось, да ещё, конечно, режим дня, – спокойно с улыбкой ответил Константинов.

– Юрий Иванович, я пришёл к Вам сообщить, что вчера приговор вступил в законную силу и отменить его уже невозможно.