— Не-е-ет, сэр. Зачем ей отказываться? Если вдруг бросится в несознанку, мы повесим на неё вместо убийств по неосторожности – убийства первой степени. Шесть штук! А это – совсем другой срок. Четвертак! Без права амнистии.
— Алекс повернулся к Лиен. — Я вкратце расскажу Вам разницу между пятнашкой с правом амнистии и четвертаком без. Пятнашка проходит в женском исправительном лагере. Совсем не курорт, однако… Короче: выжить можно. Станете себя примерно вести, – даже позволят откинуться, лет этак через двенадцать. А вот двадцать пять – не просто на десять лет больше, чем пятнадцать. Вы же – зарегистрированный провайдер половых услуг? При наличии лицензии, дорогая леди, четвертак без права амнистии проходит совсем не в женском лагере. Я вот давеча господину следователю рассказывал. Новая система у них. Отправят Вас, голубушка, на мужскую зону. Федеральные Угольные Лагеря! Там даже нары под землёй, в шахтах – охранять проще. Вы готовы обслуживать по пятьдесят мужиков каждую ночь, и делать регулярные аборты – раскалённой алюминиевой ложкой? Я Вам без выкрутасов скажу. Шансов выйти оттуда живой – у Вас почти нет. Если чудом выйдете – то калекой: умственной и физической. Я понятно излагаю?
Лиен тихо кивнула.
— Ну, а раз понятно, — продолжил сержант, — Давайте, мисс, возьмём себя в руки и начнём заучивать наизусть остальные пять дел. Мистер Пендерграсс нас с Вами проверит, – и запишем на видео.
— Подожди, сержант, не гони лошадей, — сказал Марк, — Я подумал, нельзя на неё все шесть трупов вешать.
— Почему нет, сэр?
— Если и в самом деле – не она? Прикинь, самка уже в лагере, а у нас – дело номер семь? С тем же методом совершения?
— Ой, фигня! Ну, соврём что-нибудь Окружному прокурору. Всего и делов-то.
— Не, мне это не нравится. Если дело номер семь – соврать-то соврём. А если – ещё одно дело? Восьмое? Наступит задница!
— Вы правы, сэр. Об этом я и не подумал. Надо чем-то задницу прикрыть.
— Мисс Лиен, — произнёс Марк задумчиво, — Вы работаете на Джо Во, не так ли?
— Так, — кивнула она.
— У нас есть достоверная информация, убивает клиентов одна из девочек Во. Предположим на мгновение, это не Вы. Если сейчас всё расскажете и про Во, и про всех девочек, мы на Вас повесим всего одно убийство по неосторожности. Вчерашнее. Потянет на пять лет, максимум. Если Вы сядете, и убийства прекратятся – тем лучше. А если продолжатся – у нас будет великолепная отмазка. Скажем прокурору, Вы узнали от кого-то и решили сами попробовать. Называется: «подражатель».
— Я… я уже говорила. Понятия не имею, почему этот Чарльз, или как его, – откинул копыта. Я только цацки забрала… И я никакого отношения не имею к другим убийствам.
— Давайте так. Если Ваши показания помогут точно определить, кто из девочек Во замочил тех пятерых, я шепну экспертам, чтоб не обращали внимания на некоторые улики. Для начала, «не найдут» Ваши отпечатки пальцев. А бумажник и «цацки» – положим мертвяку в карман. И отпустим Вас, голубушка, на все четыре стороны.
— О-кей, сэр. Я… не хочу быть в лагере. Даже на пять лет.
— Ну, тогда давай на «ты», — предложил Алекс, — Если не хочешь в лагерь, расскажешь нам всё. Про Джо. Про его девочек. Имена, адреса, привычки, сколько просят за ночь, где губную помаду покупают, и так далее.
— Я тебе, сержант, расскажу, а Джо меня – на перо…
— О Джо можешь не волноваться. Всё что расскажешь – останется строго между нами. Откуда Джо-то узнает? Разве, сама проболтаешься. Притом, я не уверен, что двадцать пять в Федеральных Угольных Лагерях – лучше, чем бандитское перо. По крайней мере, от ножа умирают быстро. И – относительно безболезненно.
— Хорошо, я расскажу, но… — начала торговаться Джен. Она выглядела слегка уверенней. В этом и заключался фокус-покус: сначала объяснить «клиенту», надежды нет никакой, а потом показать гипотетический выход из ситуации, не обещая ничего конкретного.
— Никаких «но», беби. Начинай стучать. Всё, включаю камеру, — Алекс нажал на кнопку пульта дистанционного управления.
Проститутка подавленно кивнула и принялась «стучать». Организация работала так: у Джо Во имелось восемь «подкладок», а в целом он рулил более чем сотней проституток. Лиен контролировала одиннадцать «девочек без лицензии» в трёх домах с обеих сторон шоссе К.Э.Кинга. Джен сыпала именами и адресами, а Алекс и Марк делали заметки, задавая время от времени уточняющие вопросы. Видеозапись, конечно, транскрибируют и передадут в настоящий отдел Контроля Секс-услуг в качестве вспомогательных разведданных, но учитывая метод задержания и допроса Лиен, всё это вряд ли годилось для зала суда.
Джен плавно перешла в рассказе на проституток, которых контролировала лично. И вдруг промелькнула фраза: «Была у меня ещё одна, но теперь уже нет…»
— И что с нею стряслось? Сбежала? — хладнокровно спросил Алекс.
— Замочили, на пару с клиентом. Говорят, серийный убийца. Ваши парни из ФБР должны знать.
— Как её звали?
— Мел.
— А фамилия?
— Я те чо – нотариус? Извини, сержант, вырвалось… Я имею в виду: не знаю фамилии ваще. В нашей работе, знание фамилий вредит бизнесу.
— А где Мел жила, не в курсе случайно?