Никто не знает Сашу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

20:01 – новое тысячелетие. Миллениум. Путин у власти. Не прочитано

Ему уже хлопали – один раз. Через 10 минут – ещё раз – раздражённо.

20:07 – сентябрь горит, убийца плачет. «Про-сим!» из зала.

Ещё 12 минут и время догонит его.

В гримёрку заглянула деловитая официантка. Саша кивнул и пошёл на сцену. Телефон он положил на зеркало. Сообщение не было прочитано.

15. Бард и Дракон. Последний концерт

Он выходит на сцену. К своим девочкам. Они облегчено хлопают. Немного. Человек 150. Он садится на стул. Берёт гитару. Пристраивает рот к микрофону. Просит всех выключить мобильные телефоны. Петь не хочется. Последний концерт в туре, думает Саша. Это будет последний концерт, понимает Саша. Он запевает.

Его девочки смотрят в него, но он их не видит. Он думает про свою бывшую жену. Как она берёт в руки телефон. Как читает. Как меняется в лице. Саше хочется бросить гитару и побежать, куда-то в сторону, из этого заброшенного клуба в центре – на Новослободскую, в Горлов тупик, в полгода назад, в тот день, отменить. Контрл Зет.

А вдруг прочитает кто-то другой? Коллега, начальница, парень? Ну вроде это ядовитое слово из трёх букв ближе к концу. Спрячется за краем уведомления. Господи, а ведь она это прочитает.

Саша вдруг понимает, что он на сцене. Поёт песню. И не понимает, на каком куплете. На втором или третьем? – думает Саша. Сейчас допою припев и – что? Какой? Конец припева близится, а я не могу вспомнить. Запеваю второй. И понимаю, что пел его минуту назад. Допеваю второй. Припев. Третий куплет не пою. Останавливаюсь. Смотрю в зал. Девочки, платья, свитера, алая помада, поднятые смартфоны, внимательные взгляды, блеск редких бокалов, пятна лиц, треножник камеры с прямой трансляцией «Гидры», тёмные силуэты мужчин, толпа раскидана по залу изогнутой фигурой по зелёной плитке, змея улеглась в зале, свернулась кольцами, какая-то гигантская саламандра или дракон, которого опять надо побеждать.

И там, среди зрителей треножник с камерой. Всё тот же чёрный глаз объектива.

Сколько людей смотрит трансляцию, смотрит на меня, Сашу Даля? Может, она смотрит сквозь чёрный зрачок на Сашу? Саша смотрит в лайнап.

Но пока Саша пел первых три, дракон набрался сил. По рядам гуляет шёпоток – выпускает пар из ноздрей. Сипит. Дымит. Кашляет. Переговаривается. Кружит над озёрным городом и оттесняет Сашу. Саша поёт «Паруса». Вся – сплошной припев. Саша закрывает глаза. Во все лёгкие, думает Саша. Вот так закрываю и пою. Мне не надо видеть – он отступает, я чувствую это, закрыв, раскачиваясь, вводя их в ритм, размахивая гитарой, словно палочкой с угольком на конце – рисовал восьмёрки в детстве, папа, смотри! – аккуратнее, Саш! в глаз попадёшь… Бу-у-м-м!

Саша стукается ртом о микрофон. Звук разлетается по залу. Сбивает песню. Саша спотыкается. Шёпоток, дыхание. Вялые аплодисменты.

Полторы сотни глаз. Поднятые смартфоны. Зрачок камеры.

Запевает другую, затрусив направо. Словно Бред Питт в фильме «Троя», наперевес с копьём. Словно ему всё пофиг, всё ему нипочём. Словно Андерсон Сильва, наклоняясь, финтя. С блатняцким мотивом, с полуулыбкой лихой. Саша бежит, бежит от него. Саша заманивает дракона в узкие поволжские переулочки, в портовые города, в закоулки памяти, в лабиринт юности – выскочить из-за угла. Со следующей песней. Пронзительной, до мурашек, например, «Волчка», пронзить дракона, да-да, он доиграет «Огоньки» и запоёт «Волчка». Кто-то оживляется на песне, снимает сториз. И тут же выкладывает. Звук от видео с той же песней, но на две строчки раньше – накладывается. Сбивает. Чуть-чуть, но сбивает. Дракон уворачивается от удара.

Саша поёт им «К тебе» – такую юную, такую старую, он посвятил её когда-то Лиде, университет, первый курс, первая любовь, они должны поверить в такую песню, он написал её после их первого примирения, как смутную надежду, что получится быть с ней, и спел на веранде её деревенского дома при её родителях. Слушали молча, а после – тишина. Лишь сестра Лиды начала ворковать, плести ненужную пряжу разговора с прерванного места. Будто пронеслась комета, все проводили пустыми глазами и продолжили жить. У Лиды уже тогда был другой парень, сын зажиточных родителей из соседнего посёлка, и все на веранде знали, все, кроме Саши, и уже заочно выдали её замуж – лишь он был не к месту со своей гитарой.

Зал молчит. Догадывается, что у Саши увели первую любовь, а потому эта порывистая песня – в никуда. Саша поёт и смотрит вверх. И все строчки, словно стрелы, отбитые драконом – летят вниз, вниз – на героя с гитарой среди горящих крыш, вниз – на деревенский дом Лиды, на её родителей, сестру, веранду, вниз – на головы горожан и зрителей в зале, как же их спасти, господи, да они не враги мне. Они мне не враги.

И тогда пою песню как есть, здесь и сейчас, не пытаясь ничего исправить, петь – как есть, ту же песню, но так, как она есть сейчас во мне, не пытаясь ни в кого попасть, ни кого поразить, просто сам с собой, забыв о них, и как только я о них забываю – они смотрят в меня, смотрят с надеждой. Я пою по-настоящему, и они чувствуют это.

И я, Саша Даль, бард в разводе, понимаю это на последнем концерте, тридцать первом кругу жизни, за припев до антракта. Понимаю, как мне надо петь, впервые в жизни – понимаю. Теперь я знаю, что делать. Они – за меня. У меня ещё есть вторая часть. Теперь я знаю, что делать. Пусть надо уходить со сцены, протискиваться сквозь узкий жёлтый коридор, тусклый свет, под нависающей трубой, я знаю, как для них спеть. Пусть надо входить в тесную гримёрку. К оставленному телефону, я знаю, как…

Палец гитариста с твёрдой мозолью на кончике. Скользит по паутине трещин. Подбирает пароль, снимает с блока. Смахивает 4 последних сообщения, и 1 пропущенный, в обратном порядке:

Саша, ты здесь?

Ау? Ты здесь?!

Саша?

Привет, блин, это очень плохо. Я сейчас на съёмках, не могу говорить. А ты когда узнал?

Саша будто наблюдал всё со стороны, будто есть какой-то другой Саша, отличный от этого Саши, которого он называл собой, которого он считает «Я». И этот Саша пишет:

– Мне Рита сказала. Она положительна. И говорит, что возможно – заразила меня.

– Она – тебя?

Не ты – её?

Думает.