Наши слободские отрядники дома кормились, а деревенских человек по пяти прикрепляли к богатым мужикам, заставляли хозяев варить обед и ужин.
Вдруг узнали, что в Грязнухе свергнута советская власть.
Пошел наш отряд туда. Андрюша за командира.
Бандиты, увидев отряд, убежали, да не все. Одного заправилу поймали.
Андрюша допросил его, велел расстрелять и сказал:
— Грех беру на себя!
Потом созвал сход и говорит мужикам:
— Следить должны!
На колокольне у нас дежурные стояли день и ночь, а у поскотины — караул. Без пропуска ни взад, ни вперед не пройдешь.
Я однажды на покос иду, а пропуск не взяла, забыла. На часах у ворот Микиша стоял. Не пускает меня да и только. Думаю: «Одурел от жары, не узнал». В ту пору так было жарко, что босой ногой на землю не ступи — щекотит подошву.
— Не узнал ли, чего ли? Не дури, докашивать надо.
— Давай пропуск.
— Брось баловать. Ворочаться мне, что ли, за твоим за пропуском?
— Надо, так воротишься.
Знал свое дело Микиша!
— Да ну тебя к чомору, — отошла я от Микиши и перелезла через поскотину. А он стоит и не знает, что делать.
Худо ли, хорошо ли, сгребла я сено, скопнила и прошу Проню:
— Съездим, смечем зарод!
Проне стыдно стало передо мной, он пообещал на один день отпроситься да еще прихватить мужиков. А в этот самый день белые-то и появились.
Как ударил набат да началась пальба, я от ума отстала.
Побежала к волости, а там отряд строится. Проня мне вот так махнул рукой, простился.
Но боя в тот день не было. Белая разведка наезжала. Пугнули их, они и ускакали.
С того дня совсем строго у нас стало. Везде караулы да дозоры. Отрядники спали вполглаза. Слышим-послышим — в Грязнухе опять белые. Вот беда-то! Отступать надо. А наши все надеются: «Вот подойдут отряды из города». Отступать от своего места не хочется.
Проня мой пулеметчиком стал. Пулемет свой он называл «сеялкой».
Однажды я ему говорю:
— Что только и будет, Проня? Вот опять ты воюешь, здоровье тратишь. Я вся истряслась. Все думаю: набегут, снимут наши головушки. Рекруты у нас неученые.
— Помучатся, так научатся.
— Ну, а если белые набегут?
— Пусть сунутся. Я как запущу свою сеялку!
— А что одна твоя сеялка?