Он думал о том, как же так вышло, что он обсуждает своих папу и маму с этим отвратительным человеком. Он их вообще ни с кем не обсуждает, даже с дедушкой. А этот жулик мистер Кэттли вот так запросто умудрился заставить его завести речь о родителях. Будто крючки забрасывал, как при ловле снежных рыб. А он, Финч, и попался.
— Да не бойся ты так! — добродушно проговорил жулик. — Мы ж с тобой старые друзья! Ну так?
— Дедушка сказал, была снежная буря. Они не успели…
Интерес мистера Кэттли мгновенно иссяк.
— Где-то я уже подобное слышал, — совершенно равнодушно сказал он. — А, ну точно! В сиротском приюте «Грауэнс». Там родители каждого несчастного коротышки, кого из них ни спроси, исчезли в страшной-ужасной снежной буре. Но не у каждого так обстоит на самом деле, если ты понимаешь, о чем я.
— Не понимаю.
Мистер Кэттли нацепил на себя утомленный вид, но тем не менее пояснил:
— Почти у всех сирот их история начинается с одних и тех же занудных слов: «Была снежная буря. Они пошли в лавку за печеньем и не успели вернуться…» Но очень часто их папочки в итоге отыскиваются в пабе, а мамочки — замужем за каким-то хмырем и с кучей новых, более удавшихся деток. Прямо как мои родители. Но я тоже врал про снежную бурю. Так что наверняка дедушка твой — врун.
— Нет! — воскликнул Финч. — Сами вы врун!
— И весьма хороший, — растянул губы в самой широкой улыбке, на которую, видимо, был способен, мистер Кэттли. — И горжусь этим.
— Дедушка говорит, что обманывать плохо!
Мистер Кэттли начал шарить в карманах пальто. Финч испуганно подумал, что этот отвратительный человек ищет револьвер, чтобы застрелить его. Нет! Использовать револьвер было бы слишком шумно. Он ищет нож! Точно! Ткнуть мальчишку ножом и прислонить к окну, сойти себе просто на своей станции и поминай как звали.
Наконец, мистер Кэттли прекратил свой поиск и извлек из кармана подпорченный ржавчиной портсигар. Открыв его, он достал полосатую папиретку, чиркнул длинной спичкой и закурил. Табак был хуже некуда. От едкого дыма на глаза наворачивались слезы. Финч тут же закашлялся.
«Он хочет отравить меня?» — подумал он.
Но мистер Кэттли не собирался никого травить — по крайней мере, в данную секунду. Он ударился в рассуждения:
— Обман — это плохо только в глазах тех, кто в нем не преуспевает. Либо тех, кто не хочет, чтобы этот нужный и полезный инструмент использовали против них. Либо и тех, и других. Обман помогает в моменты, когда уже ничто не поможет. Обман открывает двери, решает затруднения. Обман спасал мою шкуру множество раз.
— Но если я знаю, что вы врун, то вам не верю, и ваш обман не сработает, — заметил мальчик.
— Хорошо, — невозмутимо кивнул мистер Кэттли. — Что из того, что я тебе рассказал за все время нашей увлекательной беседы, было ложью?
Финч только открыл рот, чтобы ответить, но… тут же вынужденно его захлопнул. Каждое утверждение этого человека было сказано так простодушно и беззаботно, что не было смысла сомневаться в его словах. И несмотря ни на что, тот запросто мог все время врать, изобретать на ходу истории про приют, про своих родителей и прочее. Может, его звали даже не Кэттли.
Мистер Кэттли продолжил мысли мальчика:
— А все потому, что я не дал тебе поводов считать, что я обманываю.
Финч был совершенно сбит с толку:
— Так вы не обманывали? Все было правдой?
— Да, — ответил мистер Кэттли. — Или нет. А ты никак не можешь проверить. В этом есть своя прелесть, согласись. Буквально каждое мое утверждение может оказаться ложью, но при этом равнозначно и правдой тоже может быть. Ты к чему склоняешься?
— Я… я не знаю. Вам ведь нет смысла обманывать?
— Действительно. — Мистер Кэттли выразительно поглядел на мальчика. — Зачем бы мне это было нужно?
В его глазах промелькнул коварный блеск, и Финч едва не вжался в иллюминатор.
— Гм… да чего ты такой пугливый? Мы просто миленько разговариваем.
Разговор походил на что угодно, но ничего «милого» в нем точно не было. Тон, манеры, выражение лица и взгляд мистера Кэттли заставляли думать, что он просто потешается над Финчем.
Еще одна станция осталась позади. Но мальчик снова этого не заметил.