Н. Шихов рассказывал, что к этой песне бойцы «приспособили» мотив «Орленка». Последний раз ее потихоньку спели, когда провожали на задание группу Боровикова. Словно чувствуя беду, он заметно волновался. Тогда к командиру обратился Алексей:
Можно спеть нашу?..
Валяйте, только вполголоса.
Потом группа выстроилась около вековой сосны. Провожал ее весь лагерь. Та сентябрьская ночь оказалась для группы трагической. Никто не спал, но возвращения разведчиков так и не дождались.
Много лет прошло с той поры. Но не забыты подвиги тех, кто погиб во имя жизни других. Их подвиги чтут боевые товарищи, благодарные потомки. В сквере возле тульской средней школы № 46 стоит обелиск, на котором золотыми буквами начертаны имена ее питомцев, павших в боях за Родину в годы минувшей войны. До недавнего времени значилась 21 фамилия. И вот недавно стало известно имя партизана Алексея Талалаева.
Этому событию была посвящена торжественная линейка пионеров и комсомольцев. В гости к ребятам пришли выпускники школы Евгений Васильевич Баранов и Михаил Петрович Воронин, которые вместе с Алексеем воевали в тылу врага, бывший руководитель подготовки тульских партизан майор в от ставке Михаил Михайлович Щербаков, родной брат Алексея Владимир.
В дар школьному музею боевой славы они передали военные документы Алексея, рассказали ребятам о его подвигах. В канун сороковой годовщины Победы советского народа в Великой Отечественной войне В. Г. Талалаев получил из Президиума Верховного Совета СССР награды брата и передал их областному краеведческому музею.
В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
В пасмурный весенний день Леониду Семину исполнилось восемнадцать лет и был он самым молодым в группе подрывников. Спустя много лет Леонид Трифонович рассказывал:
«После того, как третья попытка выйти к железной дороге закончилась безрезультатно, мы отошли в глубь леса, чтобы хоть немного отдохнуть. Но еда и сон не шли, одна мысль не давала покоя: сколько уже совершено нами диверсий, все оказались удачными, а на этот раз ничего не получается, даже подойти к «железке» не смогли. Решили пойти в деревню и поискать проводника, который, может быть, подскажет, где и как лучше проникнуть к дороге, и такого проводника нашли, парень оказался толковый. Звали его Иваном. Он согласился провести нас в деревню Каменку, там жил его дядя, который работал на железной дороге. На другой день отправились в путь, через несколько часов вышли на опушку.
Деревня была совсем рядом. Еще увидели на возвышенности барак и наблюдательную вышку, охрану, штабеля шпал, дорогу. Начало смеркаться, ветер усилился, пошел дождь. Нам это на руку».
Прервем рассказ Леонида Трифоновича Семина и поясним, где и когда все это происходило. Май 1944 года. В глубоком тылу врага в Минской области действует разведывательно-диверсионный отряд «Молот» из бригады особого назначения. Одна из групп под командованием испанского антифашиста- интернационалиста лейтенанта Ф. Эскрибано получила задание взорвать рель сына дороге Минск-Бобруйск, в районе станции Талька. Подрывники Феликс Курлат, Леонид Семин, Яков Фокин и другие трижды пытались подойти к полотну и каждый раз натыкались на фашистов, усиленно охранявших линию.
«Эскрибано вел наблюдение в бинокль, – продолжал свой рассказ Семин. – Он сообщил, что видит пятерых гитлеровцев. Еще двух вооруженных людей заметил в бинокль Фокин. Затем увидели еще троих. Фашисты производили смену караула. Мы подождали немного и стали тихо продвигаться вперед. Наконец наткнулись на штабеля шпал, а за ними и рельсы. Замерли, высчитываем время прохождения патруля от одного часового к другому. Пропустили патруль еще раз и, оставив Курлата с проводником для прикрытия, бросились к насыпи. Фокин ножом начал быстро делать лунки. А я, расстелив плащ-палатку, выгребал на нее землю. Только заложили мины, как командир толкнул меня и Фокина. Обернувшись, мы увидели со стороны станции Осиповичи тусклый огонек приближающегося поезда…
Но радовались мы напрасно: мины, к сожалению, не сработали. Следую- щей ночью решили опять пойти туда и узнать, в чем дело. Всегда срабатывали, а тут – осечка, Фокин быстро нашел пустяковую неисправность. А на рассвете рвануло так, что уши заложило. Мы поздравили друг друга. «Хороший подарок ты себе устроил в день рождения,– в шутку говорили ребята.– Куда уж лучше!»
В тот раз в груды искореженного металла превратились два паровоза, шестнадцать платформ с пушками и четырнадцать – с танками.
Потом были другие операции, за участие в которых Л. Т. Семин был награжден орденом Красного Знамени.
А началась партизанская служба Леонида Семина летом 1942 года. В составе партизанского отряда под командованием В. С. Харламенко, а затем в отряде им. Ф. Э. Дзержинского он более пяти месяцев участвовал в борьбе с фашистами на территории Курской области. После короткого отдыха в конце марта 1943 года вместе со своими боевыми товарищами Я. П. Фокиным, П. С. Химиным, А. Г. Талалаевым, В. П. Богомоловым и другими выехал в Москву. Месяц учебы в мотострелковом полку ОМСБОК – и за линию фронта, на этот раз в качестве бойца разведывательно-диверсионного отряда «Авангард».
В октябре 1943 года после выполнения поставленных задач отряд был выведен из вражеского тыла, а следом – Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями большой группы туляков, отличившихся в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками осенью-зимой 1942–1943 годов. В числе награжденных были Леонид Трифонович Семин, Яков Петрович Фокин. А потом был приказ начальника Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования, которым они же и другие туляки были награждены медалью «Партизану Отечественной войны».
Накануне войны Леонид Семин окончил семилетку на Косой Горе. Ему хотелось стать металлургом, мечта сбылась лишь в сорок пятом, когда, «отгремев, закончились бои».
ЗА СТРОКОЙ РАЗВЕДСВОДКИ
Государственный архив Тульской области и партархив обкома КПСС хранят в своих фондах тысячи уникальных документов периода Великой Отечественной войны. Среди них – подлинные записки, отчеты партизан и разведчиков о боевых делах во вражеском тылу. Иногда это наспех вырванный из школьной тетради листок, клочок обоев или газетной страницы. Пожелтевшие от времени, они воскрешают события грозной поры, доносят до нас имена людей, смело смотревших в лицо смерти, прошедших через тяжкие испытания. В штабах на основании таких сообщений составлялись разведсводки для командования. Вот некоторые из них: «В ночь с 5 на 6 декабря 1941 года, в деревне Зайцево Ленинского района наблюдалось скопление немецких войск: до двух батальонов пехоты, 10 танков, 6 бронемашин, несколько минометов. К утру большая часть этих войск ушла по направлению к деревне Ратово, остальные – к деревне Михалково. По Старокалужской дороге противник занимает половину деревни Маслово, совхоз «Ударник». Здесь он сосредоточил до ста человек пехоты, 4 автомашины, две бронемашины и две противотанковые пушки».
«В 12 часов дня 7 декабря противник концентрировал свои силы в лощине деревни Маслово. Небольшими группами по 10 человек с интервалом в 10–12 минут перебрасывал из деревни Ямны через совхоз «Ударник». Вслед за пехотинцами пошли грузовые машины… Вокруг деревень Маслово и Ямны противник ведет прострел местности из пулеметов и автоматов. Население к этим деревням не подпускает и не выпускает из них. За истекший день противником убито 20 человек мирного населения, шедшего в указанные деревни».
«Вчера вечером в районе между Одоевским и Старокалужским шоссе наблюдалась концентрация войск противника. В селах Прудное, Судаково и Елькино скопи- лось до трехсот человек пехоты, много минометов, автомашин… Основные силы его сосредоточены в деревнях Ратово, Юрьево, Алексеевка, Ямное, Маслово…» За каждым из таких сообщений – большой труд разведчика, километры пройденных по тылам врага дорог, бессонные ночи, ежеминутная опасность и риск. И, конечно, мужество и стойкость, воля и отвага. Нередко ценой добытых сведений становилась жизнь разведчика.
Разведчик В. П. Тишутин, действовавший в районе Косой Горы, ночью 29 октября 1941 года доложил городскому комитету обороны о передвижениях немецко-фашистских войск и об установке гитлеровцами орудий на позиции в лощине у села Рудаково.
31 октября в районе села Старое Басово он наблюдал скопления нескольких танков, скрытых в лесу между станцией Басово и деревней Гостеевка. В ночь на 1 ноября разведчик вновь отправился в тыл врага с заданием выяснить о движении войск противника с Орловского шоссе в район деревни Большая Еловая на Воронежское шоссе. При выполнении этого задания в районе Гостеевки он был тяжело ранен и с большим трудом выбрался из вражеского тыла.
Расскажем о других людях, чьи имена хранят архивные документы.
Из представления к награде от 28 января 1942 года: «Золотов Егор Антонович, 1919 года рождения, беспартийный, рабочий из Ташкента, находится на службе в Красной Армии. В разведку в тыл врага ходил 5 раз, обошел до 30-ти населенных пунктов. Установил скопления бронетанковых частей в пяти местах, мотомеханизированных частей в трех, пехоты в двух, обозов в девяти населенных пунктах, выявил одну радиостанцию противника».
Когда был получен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1942 года о награждении тульских партизан, Золотов служил в одной из частей в Белеве. Руководство управления НКВД и штаба партизанского движения поздравили разведчика с наградой – медалью «За боевые заслуги». В ответной телеграмме Егор Антонович написал: «Ваше поздравление вдохновляет меня на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками… Заверяю Вас, что я с еще большей энергией буду бороться с немецкими оккупантами».
Война застала Золотова в Бобруйске, где он служил в артиллерийской части. Уже на второй день их полк тяжелых орудий отражал атаки гитлеровских полчищ. Это было в районе железнодорожной станции Столбцы, что севернее Минска. Потом с тяжелыми боями отходили на восток, нанося врагу ощутимый урок.
Но и артиллеристы несли потери. Под Брянском попали в окружение, одна- ко продолжали упорно защищаться, громили тылы передовых частей фашистов. Кончались боеприпасы и запасы продовольствия, гибли люди. Все это вынуждало командование принимать новые решения. Поредевшие и терявшие боеспособность части делили на мелкие группы для выхода из окружения.