Тётка ушла, а Ровшан вдруг заинтересовался моими рёбрами.
— Чё за хрень? От Костыля подарок?
Опухоль расползлась по всему боку, кожа в некоторых местах почернела и сочилась сукровицей. При каждом резком движении боль в рёбрах пробивала тело током, и я лишний раз старался не дёргаться.
— Да нет, это ещё там, на базе, придурок один.
Ровшан прикусил губу.
— Как же тебя пропустили? Доктор должен был забраковать при осмотре.
— Да нормально всё. Пульсирует только. Заживёт.
— И счёт у тебя пустой, нанограндов не купишь, — не слушая меня, говорил Ровшан. Глаза блестели, как будто открытие сделал. — А доктор кто был?
— Дряхлов.
Блеск померк.
— Дряхлый человек солидный. Это не обычный шлак, у него связи… — Ровшан рассуждал сам с собой. — Давай так поступим. Тёща тебя оденет, ты на место возвращайся, а завтра свяжемся. Я с людьми перетру, подлечим твои рёбра.
— Мне сидеть не по карману. Статов ноль, на комплексный обед не хватит.
Ровшан написал что-то на бумажке.
— Держи. А потом на место иди, как договорились. Наедет кто, сразу на меня ссылайся, отстанут.
На бумажке значилось одно слово: «Накормить». Хорошее слово, только хотелось бы знать, с чего Ровшан таким щедрым сделался. Талон в столовку дал, с травмой помогает. Но больше всего насторожила фраза, что при осмотре меня должны были забраковать. Доктор не забраковал, теперь Ровшан собирался заработать на этой информации, и думал, кому выгоднее её продать: самому Дряхлову или кому-то ещё.
Вернулась Тёща, выложила передо мной комплект одежды. Брюки штопанные, на правом колене заплата. У рубахи обшлага истёрты, проще закатать, чем починить. Ботинки — не берцы даже — пусть и моего размера, но разношены до такой степени, что болтались на ноге, и никакие шнурки не могли их удержать. Ну и как это носить?
— Другому бы и за полтинник не отдала, — скривилась Тёща в ответ на мою реакцию. Как будто это не она меня обокрала. — А тебе за тридцать семь. Носи и будь доволен. Номер твой нанесла с изнанки, хотя и без него никто не позарится.
На клапане кармана было неаккуратно вышито жёлтыми нитками: Дон. Если она такая честная, откуда узнала, что вышивать надо?
— Тебе кто имя моё подсказал?
— В проходах услышала. Люди говорят, какой-то извращенец по имени Дон голышом разгуливает, детей пугает. Кроме тебя некому.
— Номер тоже они подсказали?
Её лицо осталось непроницаемым.
Ладно, ловить эту швабру за руку бесполезно. Попал, значит, попал, в следующий раз умнее буду.
С талончиком заявился на раздачу. Выбор был богаче, чем вчера вечером. Кроме уже привычной зелени, которую поедали большинство обитателей блока, в лотках лежал рис, макароны, греча, отдельно жареная рыба, бефстроганов с подливой, котлеты. В небольших котлах три вида супов. Повариха приняла талончик, сунула в карман и спросила равнодушно:
— Чего тебе?
— А можно выбрать?
— Выбирай.
Я взял харчо, макароны с бефстроганов и два пирога с капустой. Подумал, и взял третий. И чай, разумеется. Прошёл с подносом в середину зала, игнорируя завистливые взгляды обедающих, и всё это от души навернул. Третьи сутки не ел по нормальному.
Один пирог я съел, два спрятал за пазуху. Неизвестно, что дальше будет, на ужин, похоже, рассчитывать не приходится.
После обеда вместо того, чтобы сидеть на нарах и ждать завтрашнего дня, отправился путешествовать. В планшет была заложена карта Загона. Показаны были только жилые блоки и эвакуационные выходы: первый, третий и четвёртый. Первый выход находился за последним блоком, на карте он был закавычен как «Рабочий». Не знаю, что это означало, возможно, где-то там находились шахты, во всяком случае, основные потоки сотрудников направлялись туда. Третий, тот, что с огромным экраном, назывался «Радий». Название совершенно нейтральное, с лёгкостью подойдёт театру, стадиону, цирку, особенно учитывая его размеры.