Я вздрогнул и повернулся: около выхода стояла Лика – живая и невредимая, насмешливо улыбаясь в скудных лучах едва проглядывавшего солнца. Та, что несколько минут назад лежала на разбитой кушетке – исчезла.
– Или я схожу с ума, или у этих лекарств очень уж необычное действие… – я вслух разговаривал с пустотой, стараясь не смотреть на «Лику», – или… кто ты?!
– Так понятнее?
В правой руке у «Лики» появилась… коса. Не сразу, но я узнал этот древний инструмент.
– Не смешно. Думаешь, я из двадцатого века?
– Тогда в этот образ уже не верили.
– Рассказывай, как же! Кто ты? Пересмешник? Ликой? А может вообще – Контроллер? Внушила мне чушь – а мы до сих пор где-то на солнышке жаримся.
– Тогда ты тоже уже мёртв.
– Можно несколько суток уместить в одну минуту.
– Зачем?
– ТЫ мне скажи.
– Тот же вопрос. Мне некуда торопиться. В отличие от тебя.
– Тогда пусти! – я прошёл мимо, оттеснив «Смерть» плечом, снова заметив на кушетке тело настоящей Лики, – Не получилось, я вижу её. Тренируйся ещё.
– Самонадеянный хам, – холодные костлявые пальцы впились в шею, руку ужалил знакомый шприц-тюбик… тело онемело, – ещё увидимся.
––
Я попытался вдохнуть… и открыл глаза. Взгляд упёрся в грязный, чёрный от копоти потолок. Сознание медленно возвращалось. Приснится же… – я огляделся, – впрочем, в реальности немногим лучше. Готова болит… – я потёр виски, сев на скрипучей кровати. Совершенно не помню, когда мы пришли сюда… и как. Горький ком подкатил к горлу. Сотрясение схлопотал, что ли? Кажется, будто где-то какает вода… но это ведь невозможно! Я подошёл к раковине, занесённой грязью и песком, потрогал кран. Сухой, конечно же… привет глюкам. Звук капель пропал. Но теперь – краем уха я уловил низкочастотный гул дросселей и щелчки люминесцентных ламп. Выйдя в коридор – убедился, что ни одна не горит. Более того – ЛДС попадались не особо часто. «Неуместный звук» снова исчез. Только ветер слегка завывал на улице и гулял по коридорам, залетая в раскрытые окна – создавая много разных шорохов, но ничего похожего на воду или «искусственные звуки». Я вышел на улицу: солнце клонилось к горизонту; вокруг, куда ни глянь – раскинулась степь; только справа на горизонте виднелись мачты антенн – верхушки крыш едва угадывались, сливались с общим ландшафтом. Я вернулся внутрь. Со второго этажа послышались шаги и незнакомый голос:
– Макс! Оклемался? Ну ты железный, брат! Через полчаса снимаемся, за нами приедут.
Я медленно развернулся.
– Макс? – незнакомец переменился в лице, вскинув винтовку, – Ты помнишь меня? Себя? Назвать сможешь?
Я молчал, пристально наблюдая – удивляясь, что непроизвольно и автоматически «раскладываю внешность по полочкам»: крепкий; среднего роста, черноволосый; короткая борода, стандартный «камуфляж»… стоп, да зачем?! Незнакомец убрал винтовку, достал пистолет-инъектор и стал медленно приближаться, приговаривая:
– Спокойно, парень… ты просто устал. Память вернётся… когда отдохнёшь. Только позволь…
Он остановился, замер на мгновение – и упал, как подкошенный. Из-за спины вышла…
– Лика! – выпалил я, не задумываясь, – Как… Кто… Откуда я тебя знаю?
– Загляни в себя. – Девушка шагнула в сторону, тело незнакомца рассыпалось искрами. Будто с горечью, она продолжила, – учишь вас, учишь… а всё под нож лезете, как оголтелые. Вот, ещё один умник – пошёл на лунатика с одним шприцем, а про пси-подавитель и не вспомнил.
– Какой подавитель? Какой Лунатик? Кто…
– Тсс… – она приложила палец к губам, – тебе незачем это знать. Всё равно, скоро уходить.
– Куда?
Девушка направилась наружу, поманив меня за собой. Я вышел и встал рядом. Небо уже зарделось закатом, тени становились всё гуще… день уступал ночи. Есть в этом что-то волшебное… принесённое из детства. Я вспомнил.
– Лика? Но ты же… и вообще… это ведь сон?
– Да. И там, и здесь. И много где ещё. С чего ты взял, что этот мир более реален? Ты ведь даже ничего не помнишь о нём.