Конечно, будут сложности с языком. Книги и фильмы при пересечении Кромки переводу не подвергаются. Но с этим Лахджа как-нибудь справится.
Ангел продолжал сверлить ее взглядом. Ему принесли карамельный латте, он заказал еще что-то, а потом вдруг сказал:
— Лицо у вас знакомое. Почему именно Хельсинки? Обычно туристы из других миров являются в Нью-Йорк, Лондон или Токио. Вас что-то связывает с этим местом? Земные духи не препятствуют вам.
Лахджа задумалась, признаваться ли или постараться скрыть. Конечно, ничего плохого не будет, если она признается. Может, даже какие-то привилегии удастся получить.
Но он же точно присядет ей на уши. Лахджа вспомнила свое недолгое пребывание в сальванском департаменте реабилитации темных существ и решила, что дело того не стоит.
— А, так вот вы кто, — что-то рассмотрел наконец ангел. — Лахджа Канерва.
— Технологии распознавания лиц? — хмыкнула Лахджа.
— Вам не стоит ходить в своем старом облике. Вы числитесь среди мертвых и утраченных, руова.
— Ну, как видите, не такая уж я и утраченная, херра.
— Это как посмотреть. Высший демон… никаких предпосылок не было. Значит, это насильственное?
— Нет, я сама захотела, — не стала создавать повод для репрессий Лахджа.
— Это ваше право, безусловно, — немного скис ангел.
— Да все хорошо, не переживайте. Я вот стала демоном — и сразу перестала обо всем переживать. Но там у меня… землячка осталась. Из Японии.
— Фурукава Сидзука, — с небольшим промедлением кивнул ангел. — Перешла под юрисдикцию Паргорона, добровольно выйдя замуж.
— Это от недостатка информации. Она думала, что он прекрасный демонический принц. Как в манге.
— Это были неверные сведения? — заинтересовался ангел.
— Верные, но… это оказалась лишь одна грань его великолепного великолепия. А так много великолепия ни одна смертная женщина вынести не может. Да и бессмертная, поэтому я тут.
— Понятно, — чуть улыбнулся ангел.
Они еще немного побеседовали. Лахджа заверила, что сейчас у нее все хорошо, она счастлива и в помощи не нуждается. Да и чему тут теперь помочь? Она демон, да еще и плотский. Добровольно ставший демоном так легко не просветлеет. А плотские демоны еще и меньше подвержены изменениям, чем духи.
— Кстати, вы не представились, — откинулась на спинку стула она. — Меня вы знаете, а я вас нет.
— Паавали Партюлинтютар, — пожал плечами ангел.
— Вы… вы финн?.. — удивилась Лахджа.
— Был при жизни.
Лахджа хмыкнула. Нет, она знала, что ангелы, да и большинство других небожителей — это просто волонтеры из числа светлых духов, всякие праведники и просто ответственные люди, которые задарма пашут на благо общественности. Но в голове почему-то не умещалось, что этот белокрылый херувим, или кто он там в небесной иерархии, когда-то был простым крестьянином Паавали.
Хотя казалось бы — чем это отличается от нее самой, кроме некоторых деталей?
— Ну так что там насчет Сидзуки? — спросила она. — Мы нашли одну лазейку, но ее вряд ли кто сделает фамиллиаром. Да и она сама не захочет.
— Есть несколько универсальных рецептов, — ответил ангел. — В смертной жизни есть ряд обрядов, которые прочно связывают со смертным миром и, соответственно, могут разорвать связь с нечистой силой. Сейчас твоя Сидзука — не вполне живой человек, поэтому она не стареет и поэтому ее нельзя просто взять и вернуть домой. Волей своего господина она пребывает между живыми и мертвыми.
— Но она даже родила дочь.
— И это еще сильнее привязало ее к тому миру. Она ест их пищу, пьет их воду. Ложится с нечистью, которую называет мужем, и даже родила от нее дитя. И это длится уже двадцать лет. Теперь, если она хочет разорвать такую связь, ей придется переродиться.
— Взять новое имя! — догадалась Лахджа.