— Выкинуть их можно будет?!
— Надеюсь!
— Их тут бесконечно много!
— Я знаю!
Лахджа поежилась. Старый волшебный дом. Конечно, ей не привыкать, в Паргороне она видела такие кошмары, рядом с которыми любой местный бабай — просто таракан.
Да и по сравнению с ней самой тоже, в общем.
Но есть вещи, с которыми не справишься так просто. Магическая зараза, проклятья… Лахдже вспомнилось, что мама мужа была из Монстрамина, и занималась тем, что на Парифате называют хомунциями, а на Земле — микроорганизмами. Волшебница-бактериолог.
А сейчас Лахджа на ее кухне, заставленной пустыми бутылками… на вид пустыми.
С другой стороны — покойная свекровь же не была сумасшедшей? Даже самый эксцентричный исследователь не станет держать образцы на кухне. Там, где ест сам.
Может, они просто коллекционировали пустые бутылки?
— А что случилось с твоими родителями?! — крикнула Лахджа.
— Несчастный случай, — вошел на кухню муж. — Ничего магиозного, Кустодиан проводил расследование. С волшебниками иногда случается…
— Но что именно?
— Я не знаю, меня тут не было. Агенты долго тут работали, приезжал даже Сарразен, а я… я даже не заходил внутрь. Я не был в самом доме с похорон дедушки. Тридцать лет назад я… просто ждал, пока отдадут тела. Там мало чего осталось.
— Замечательно, — сказала Лахджа, поднимая крышку кастрюли. — А тут завелась разумная жизнь. Вы даже посуду перед уходом не помыли?
— Я не знаю, может, агенты Кустодиана тут жрали во время расследования! — начал раздражаться Майно.
— За это время все должно было истлеть, а не заплесневеть. Смотри, оно шевелится!
— Где?! — прибежала Астрид.
— На, выкинь это, — сунула ей кастрюлю Лахджа. — Отнеси на помойку.
— А де помойка?!
— Ну вообще прямо вокруг нас, но… поищи в саду, там должна быть выгребная яма.
Астрид унеслась с кастрюлей, а Лахджа принялась инспектировать холодильный сундук. Когда-то в нем был хлад-камень, но он, конечно, давно иссяк. И содержимое…
Когда-то это было молоком, сыром, творогом и копченой рыбой. Когда-то, в незапамятные времена. Теперь…
Было ошибкой открывать крышку. Вонь поднялась такая, что пробрало даже демона.
Енот спокойно надел многослойную маску с воздушными фильтрами. Он знал, что ее день настанет. Лахджа тоже просто инстинктивно лишила себя дыхательных путей. Нижняя половина ее лица превратилась в гладкий блин.
— Я… пойду… в сад, — сказал Дегатти.
Он вышел из кухни с таким видом, будто проглотил жердь, оставив жену и фамиллиара наедине с ужасами былых времен.
Уже из сада волшебник объяснил, что на доме лежат чары консервации. Даже без хлад-камней продукты портятся значительно медленней, но в результате это вышло боком. То, что за тридцать лет просто истлело бы до состояния пыли, всего лишь протухло и сгнило, успев как следует настояться.
— Кроме тебя за это время сюда вообще никто не заходил? — в очередной раз спросила Лахджа, когда Дегатти отдышался и вернулся на кухню. — У тебя ж полно родни.
— Что им тут делать? — пожал плечами волшебник. — Дядю Жробиса и тетю Маврозию ты знаешь, а все мои братья и сестры были обычными людьми. Думаю, они банально боялись совать сюда нос. Многих я в последний раз видел на похоронах родителей…