— Понятно… ну надеюсь, в работе ты отразишь эти аспекты подробнее. Никто, конечно, не ждет, что ты будешь рушить свое семейное счастье ради какой-то книжки, но у тебя есть долг перед Мистерией. И круглосуточный доступ к высшему демону.
Из коридора донесся смех Астрид и какой-то грохот. Лахджа приглушенно уговаривала дочь не буянить. Потом не очень приглушенно. Потом громко… грохот прекратился, но повисла какая-то пугающая тишина.
Локателли с интересом прислушался и добавил:
— Двум высшим демонам. Фамиллиару и не фамиллиару. Есть возможность сравнивать. К тому же один из них растет у тебя на глазах.
— С ней у меня нет такой связи, как с ее матерью, — напомнил Дегатти. — Я не знаю, как и о чем она думает.
— Она воспринимает тебя как отца, а это уже огромная редкость, — сказал Локателли. — К тому же скоро у тебя будет еще и полудемон…
Дегатти поморщился. Старика опять заносит. Это все-таки его семья, а не какая-то опытная делянка… хотя да, исследовательский материал интересный.
Он все-таки первый волшебник, который сделал фамиллиаром высшего демона. Это отчасти случайность, а отчасти ее добровольное сотрудничество, но сам факт, сам факт! Раньше такое считалось казуистикой: технически возможно, на практике не бывает. Просто грех не воспользоваться такой возможностью продвинуть магическую мысль…
Так, стоп. Он начал думать, как отец. Плохой Дегатти, плохой.
Так, а это вообще уже не он думает.
Лахджа!
Ты плохой. Плохоооой.
Прекрати!
— Какой интересный материал, — восхитился Локателли. — Она может подключиться к тебе без разрешения? Опасно, но так интересно!..
— Вы слышали? — смутился Дегатти.
— Я случайно. Вы громко думаете, а это все-таки мой кабинет… средоточие моей магии. Я и вне его — величайший волшебник планеты, а здесь я и сам не знаю своих пределов… как и ты своих. Но ты же понимаешь, что если слетишь с катушек, то мы запрем тебя в Госпитиуме?
— А меня? — сунулась в дверной проем Лахджа.
— И тебя.
Локателли наклонился вперед, оперся локтями на стол, хитро улыбнулся и сказал, глядя на Лахджу:
— Вот что, Майно. Я тебе сделаю подарок на Добрый День. Я, президент Чу, ректор Драмм, ректор Иволг… в общем, от всего ученого совета ты получаешь академический отпуск. Оплачиваемый. Твой опыт очень важен для всех нас. Спокойно работай, пиши свой великий труд. Года должно хватить, но если что — продлим. А потом, когда закончишь... посмотрим по результатам.
Всего лишь год. Дегатти стало неуютно. Ему сейчас, считай, дали официальное распоряжение не только от председателя Локателли — от всего ученого совета. Теперь понятно, почему он встретил здесь Таалея.
— Через год навести меня снова, — сказал Локателли, откидываясь в кресле. — Я вот прямо тут запишу, в своем ежедневнике — на следующий Добрый День назначено Майно Дегатти.
— Тогда… с Добрым Днем… — сказал Дегатти, поднимаясь с кресла.
— С Добрым Днем, — улыбнулся Локателли.
Глава 4
— Так что ты в итоге решил? — спросила Лахджа, уже сидя дома за праздничным столом.
— А что я решил… — отвел взгляд Дегатти. — Я, видимо, решил писать. Я решил взять академический отпуск… оплачиваемый!.. я решил… Астрид, не ешь ложки!
Астрид со свистом втянула ложечку и потупила глазки. Она стыдилась есть несъедобные вещи, потому что мама убедила ее, что это некультурно… но они же такие вкусные!
И кто их назвал несъедобными? Очень даже съедобные! Вот, легко откусываются!
— Она голодная, что ли? — спросил Дегатти, глядя, как девочка грызет вторую ложку. — Астрид, ты голодная?