– А у меня что, выбор был? – немного наигранно вскинул брови Дегатти.
– Ну-ну. Не надо этой ершистости… ой, какой у вас кекс вкусный!.. Я просто хотел наконец познакомиться с твоей семьей. Заглянул бы в гости сам, да все как-то неудобно было без повода…
– Как здорово, что повод появился… – вздохнул Дегатти.
– Да-а-а… – вздохнул и Локателли. – А я уж думал, что ты остепенился, Майно… успокоился. Ай-яй-яй, мэтр Дегатти, мэтр Дегатти. Что вы себе позволяете? За хулиганство и вандализм мы вас, конечно, в Карцерику не посадим, но ущерб придется возместить… это, знаете ли, скандал, когда такой почтенный волшебник, лауреат премии Бриара – и вдруг устраивает разгром, да еще с помощью демона-фамиллиара.
Астрид стало неинтересно. Она допила какао, вылезла из кресла и принялась бродить по кабинету. Ее особенно заинтересовала коллекция фарфоровых фигурок. Они стояли в рядок, что Астрид не понравилось, потому что это как-то неправильно.
Она бесцеремонно открыла дверцу и принялась расставлять фигурки правильно. Чудовищ согнала под хрустальное деревце, волшебника назначила их пастухом, а рыцарь затаился за кустами, чтобы напасть на стадо. Тут Астрид стало жалко бедных виверну, единорога, мантикору и сфинкса. Она добавила в композицию принцессу, поставив ее рядом с рыцарем, и развернув последнего к ней.
Все, теперь рыцарь отвлекся и никого не обидит. Теперь он думает только о принцессе.
Да, так совсем хорошо… нет, подождите. Волшебник тоже смотрит на принцессу. Астрид задумалась, что делать с этим накалом страстей.
Она заметила на верхней полке пузатую свинью-копилку и переставила принцессу к ней.
Прости, рыцарь. Прости, волшебник. Свин жирный и уродливый, но он высоко стоит и у него много денег. Принцессы это любят.
Теперь она поставила рыцаря и волшебника так, будто они сидят под деревом и думают о жизни.
– Ждете второго ребенка? – спросил Локателли, с интересом следя за тем, что делает Астрид. – Как скоро?
– Лун через восемь… а вы откуда знаете? – спросила Лахджа. – Мы еще никому не говорили.
– Я великий волшебник, я говорю со звездами, духами и старыми сплетницами. Я все знаю. Иногда больше, чем хотел бы. Это у вас будет полудемон, да? Тогда заранее поздравлять не стану, сами понимаете.
– Да уж, – поболтал ложкой в чашке Дегатти.
Астрид надоели фигурки и она вернулась посмотреть, не появилось ли чего хорошего на столе. Сунула нос в пустую чашку и грустно вздохнула.
– Сотворить тебе еще какао, милая? – предложила Лахджа.
– Нет, пусть он сотворит, – застенчиво попросила Астрид. – У него вкуснее.
Лахджа приняла критику со стоицизмом, ничем не показав, какую рану это оставило в ее сердце. Зато Локателли аж засиял от гордости, и тут же сотворил Астрид еще какао. И печенья.
– О, печенье! – обрадовалась девочка.
– И конфеты, – улыбнулся старый волшебник. – Да будет конфета.
– Две! – потребовала Астрид.
– Да будет еще конфета.
– Продешевила! – стиснула кулачки девочка. – Дай больше!
– О, тут у нас маленький бушук, – укоризненно сказал Локателли. – Не быть конфетам.
Ручки Астрид опустели, и она заморгала, не веря в такое предательство. Исподлобья посмотрев на председателя, она буркнула:
– Колдун блеваный.
– Астрид! – аж подскочила Лахджа.
Она схватила дочь за руку, торопливо извинилась перед Локателли и вышла из кабинета. Знакомство состоялось, и не стоит давать главе всей Мистерии повод их невзлюбить.
А вот Дегатти остался. Он тоже извинился за дочь, но Локателли только отмахнулся. Он не обиделся, конечно, его это скорее повеселило.