-Она обижена, и боль жрет ее изнутри. Если она позволит страданиям разрушать себя изнутри, то долго не проживет. Она и так почти умирает.
В животе что-то запульсировало, горячо-горячо. Я услышала то, что не должна была слышать. Дыхание сбилось, когда я осознала, в какие дебри влезла. Мне не нужна была информация о том, что ощущает Шартиар, какая боль ее терзает. У меня не было права лезть в чужую душу, ковыряться в ней грязными руками и рассматривать чужие сердечные раны. Аора ощутила мое замешательство, в задумчивости забарабанила длинными, угрожающего вида ногтями по столику. Тот отзывался глухим звоном потревоженной посуды. Одна из тарелок, которую Аора неуклюже смахнула на пол рукавом, раскололась на сотни мельчайших осколков по всему полу. Я смотрела на них и ощущала себя примерно также: разбитой, расколотой на части.
-У тебя еще один вопрос, - напомнила мне Хозяйка, и я сразу заметила, как изменился ее тон. Моя задумчивость и смятение мешали ей вести собственную игру. В качестве игрушки я становилась скучной, и я не знала, что она делает с теми, кто нагоняет на Аору тоску. Зовет Нарха? Выкидывает из окошка Башни? Все варианты подходили.
У меня оставалась только одна попытка узнать хоть что-то для себя. Я сжала трясущиеся, покрытые волдырями и синяками руки, и спросила:
-Я должна стать женой Талла. Ты с ним знакома. Нет, постой, это не вопрос! Какой он?
Аора уставилась на меня в недоумении, красивые брови поползли вверх, выдавая подлинное изумление:
-Разве ты сама еще не поняла?
Что? Я глупо захлопала ресницами, переваривая ответ. Я могла бы возмутиться, что Аора отвечает вопросом на вопрос, но знала, что все бесполезно. Правила игры устанавливала не я, и не мне было решать, что является жульничеством.
Понимание, капля за каплей, копилось внутри меня. Я почти нащупала ответ на все вопросы, но он ускользал от меня, как шустрая блестящая рыбка в бурном потоке событий.
Я хотела задать еще один вопрос, но не успела. Дверь в гостиную хлопнула, и тут же щелкнул замок, запирая нас с Хозяйкой в комнате.
-А ну, пусти меня! – грянул голос Виллана из-за двери так неожиданно, что я подпрыгнула, разливая чай. Хозяйка рассмеялась тем же смехом, серебристым и глубоким, когда возня за дверью стала принимать нешуточные обороты. Виллан причал кому-то «спрятать зубки», а ему в ответ слышалось только частое-частое клацанье челюстей.
-Ай! Иди-ка сюда, зубастик!
Грохот, звон разбитого стекла.
-Пропусти его, Нарх, - благосклонно разрешила Хозяйка, с интересом прислушивающаяся к звукам из коридора. Она одной фразой дала понять, что без ее ведома и разрешения в Башне даже сквознячок не пробежит.
Аора вновь «замелькала», зарябила, меняя облик: седовласый мужчина с печальными глазами; юноша с едва пробивающейся щетиной; снова мужчина, но в расцвете сил, с мощными плечами воина-мечника. И ни одного женского облика. Готовилась к битве? Да вряд ли, судя по тому, как спокойно она приняла появление Виллана, дракой и не пахло. Хозяйка вела себя больше как заправская кокетка, меняющая наряды в предвкушении долгожданного свидания.
Дверь медленно, с леденящим душу скрипом открылась. Виллан, мечом наголо, влетел в комнату и застыл посредине. Наверняка, он не ожидал лицезреть мирное чаепитие, предполагая, что я уже давно мертва.
-Присоединишься, рыцарь? – Хозяйка махнула рукой, призывая из небытия еще один стул. Он отличался от того, что был предложен мне: без мягкой спинки, без подушечки под поясницу. Виллану предложили колченогий табурет, на который сложно присесть без опаски, того и гляди развалится прямо под тобой. Я бы не удивилась, если бы в самой середине еще торчал бы строительный гвоздь. Не знаю, как еще сильнее можно продемонстрировать отсутствие расположение к незваному гостю.
-Айден тебя убьет. Ты нарушила приказ, - прошипел Виллан мне в лицо, начисто игнорируя Хозяйку, но та безмятежно помешивала ложечкой чай, кидая на Виллана заинтересованные взгляды из-под длинных ресниц. Кокетливость никому не шла во вред, однако Аора приняла максимально неподходящий для флирта облик: юноша, чья красота не сравнилась бы и с античными статуями. Виллан, казалось, не замечал ни томных взглядов Аоры, ни блуждающей по чувственным губам завлекающей улыбки. Для него существовала только я, да еще угроза гнева Советника.
-Мы всего лишь чай пьем! – воскликнула я и тут же осознала, насколько сглупила. Виллан ждал оправданий, которые бы сгодились на съедение Айдену, чтобы тот еще сильней не разъярился. А получил только констатацию факта: я ушла из безопасного места, чтобы попить чайку с ужасающей Хозяйкой старой крепости. Той самой, которая не любит гостей и способная на любые сюрпризы.
Но Виллан не стал меня допрашивать, как я докатилась до жизни такой. Он рывком развернулся к Аоре, вновь игнорируя затрепетавшие ресницы:
-Мы ждали в приемной час, но к нам вышли только твои миньоны, утверждая, что ты вот-вот спустишься. Час!
Подобная вспыльчивость не была в характере Виллана, всегда веселого и добродушного, но он здорово нервничал. Кусал губы, стискивая рукоять обнаженного меча, сверлил яростным взглядом Хозяйку, которая так и не сменила облик. На все упреки она (мне было тяжело применять к Аоре местоимение «он») жала плечами и невозмутимо отпивала из чашки чай мелкими глотками. Чужой гнев будил в ней эмоций меньше, чем каменная кладка в коридоре.
-Спрячь меч, рыцарь, - Аора распахнула темные, без блеска глаза, улыбаясь широко и зубасто, - не вечность же я заставила вас ждать.
Опять угроза, на этот раз явная. Я сглотнула, ощутив, как желание чаевничать с Хозяйкой начисто пропадает. Но мне нечего было бояться, она гневалась только на Виллана. «Не удивительно, что она заставила вас ждать», подумала я. С таким отношением она могла бы вышвырнуть вас из замка, запретив приближаться во веки веков. Одна мысль о том, что благородные рыцари Талла оказались поверженными хрупкой женщиной, вызывала злорадную улыбку, которую я спрятала в ладонях.
Виллан, наконец, осознал, насколько грубо себя вел, да еще по отношению к самой Хозяйке. Осознал, и лицо его залилось краской. Вспыхнули щеки, а затем алая краска заполнила все пространство от мужественного подбородка до ключиц, которые едва виднелись из-за нагрудника. Краснел он очень мило – пятнами, словно неоперившийся юнец, что совсем не вязалось с образом лихого рыцаря Талла, готового ко всему.
Он весь подобрался, распрямляя плечи и спину, вытягиваясь во весь рост. Меч вошел в ножны без единого звука, мягко, словно в масло. Виллан выдержал секундную паузу, а затем отвесил Хозяйке поклон:
-Прошу простить меня за дерзость, Многоликая Аора, Хозяйка старой крепости. За неуважение, высказанное мной вашей персоне, меня стоит повесить за язык на ваших главных воротах.
Глаза Аоры зажглись восхищенным огнем. Она поднялась с места, плавно и медленно, а затем подошла к Виллану так близко, что их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров.
-Зачем же, - глубоким голосом сказала она, улыбаясь своей загадочной улыбкой, - достаточно будет танца.
-Танца? – в замешательстве переспросил Виллан, становясь похожим на испуганного щенка. Он ждал любого наказания, но никак не просьбы о танце.