Предупреждая мой порыв сбежать, за спиной захлопнулась дверь, с громким стуком отрезая все пути к отступлению. Сквозь щели в деревянной створке завыл ветер, и мне чудилось, что он злорадно хихикает надо мной.
-Чего встала? Шагай давай, - вновь забормотал голос, теперь уже над самым ухом, а затем последовал удар в спину, от которого меня швырнуло вперед, как куклу. Я споткнулась, падая на пол. Приложившись головой о каменный, невыносимо ледяной пол, я чувствовала, как зрение и остальные органы чувств начинают меня подводить. Голос еще что-то скрипел, кричал, уговаривал и угрожал, но сил подняться у меня не было. Я не разбирала слов, только эмоции, и невидимый собеседник был очень мной недоволен. Он говорил что-то про то, что и ОНА будет недовольна. Очень недовольна. Голова кружилась, боль разливалась изнутри, порождая громкий звон в ушах, отчего звуки вокруг сливались в какофонию.
Из глаз брызнули злые слезы. Я была жутко зла: на себя, за то, что вечно влипаю в неприятности; на Айдена, на Виллана и Руца, которые снова бросили меня на произвол судьбы; на Талла, пускай даже я никогда и не встречала своего жениха. Почему я злилась на Талла, спросите вы? А все потому, что его патологическое нежелание понять, что я вовсе не его безвременно ушедшая возлюбленная, а совершенно другой человек, и привело меня сюда. Именно нежелание признавать очевидные вещи и завело меня в тупик, из которого я вряд ли уже найду выход. Стоило бы прикрыть глазки и плыть по течению. Судя по всему, меня собирались сожрать… Однако, человек существо уникальное. Если он раз за разом подвергается испытаниям, в один момент он может перегореть, и ничего его больше не испугает. Наверное, то же самое произошло и со мной, когда я лежала на ледяном полу, размышляя о собственной незавидной части. Я перегорела.
-Поднимайся, - невидимка скрежетал зубами надо мной, надеясь на то, что я покорно поднимусь на ноги и последую за ним на собственную казнь, испугавшись невидимых челюстей. Не на ту напал.
-Иди к черту, - ровным тоном огрызнулась я, удивляясь собственному спокойствию. – Буду лежать здесь до посинения.
-Я же тебя сожру! – удивленно проговорил голос, для убедительности громко щелкнув зубами. Клацанье раздалось в обе стороны коридора, но на меня впечатления не произвело. Я перевернулась на спину, неловко пожимая плечами.
-Да жри, чего уж. Только кости у меня мелкие и острые, будь аккуратнее.
Невидимка еще пару минут, отдуваясь, нависал надо мной, рассчитывая на продолжение истерики, но не дождался. Кажется, я ввела чудовище в ступор, раз он даже не решился возразить. Только бродил вокруг, вздыхая и скрипя, словно многовековой дуб под шквальным ветром.
-Достаточно с нее, - грянул другой голос, женский и звонкий, как весенний ручей. С оглушительным треском вспыхнул свет, заливая меня и все вокруг своей безжалостной силой, от которой хотелось растаять и провалиться сквозь пол.
Девушка недовольно хмыкнула, когда поняла, что я не собираюсь вставать:
-Поднимайся. Никто тебя не обидит.
Голос дрожал, переливаясь от нежного женского сопрано до вкрадчивого мужского баритона, и обратно. От подобных метаморфоз мурашки бежали по спине до копчика, но я, все же, рискнула открыть глаза. Передо мной, опустившись на колени, стояла Хозяйка.
Часть первая. Глава 17. Метаморфы любят игры и ромашковый чай
То, что передо мной была именно она не оставалось сомнений. Хозяйка олицетворяла собой каждое представление о СИЛЕ. Каждое движение, даже мимолетная ухмылка или улыбка, которыми она щедро сыпала вокруг, была преисполнена уверенностью в себе и невыразимым достоинством.
-Нарх не желал тебя пугать. Это я приказала разыграть маленький спектакль, не сердись.
Даже думать не смела, пронеслось в голове, но я сдержалась и промолчала. Я шагала по длинному коридору, извилистому и узкому, за Хозяйкой. Говорить не хотелось, ведь пребывала я не в самом лучшем расположении духа. Но наблюдать за ней было куда интереснее, чем поддерживать беседу. На первый взгляд она была женщиной – статной, высокой – куда выше меня; однако, с периодичностью раз в несколько минут, черты ее лица и фигуры изменялись: вот передо мной ковыляет, покачиваясь, трехлетний малыш. Еще минута - и очаровательный мужчина с умопомрачительными ямочками на щеках подает руку, помогая подняться на постамент в центре комнаты.
Платформа завертелась вокруг своей оси громким, разрезающим тишину скрипом, увлекая нас вверх, словно доисторический лифт, а рядом со мной вновь стояла девушка, юная и благоухающая полевыми травами.
-Вижу, что ты хочешь спросить, но стесняешься, - снисходительно проговорила Хозяйка, без церемоний беря меня за руку, - либо боишься услышать ответ.
Я покачала головой, по-прежнему не решаясь подать голос. Казалось, стоит мне заговорить, как свет вновь потухнет, и я окажусь в одиночестве на холодном полу. Хозяйка погладила мое запястье, и я залилась краской. Ведь теперь она выглядела точь-в-точь как Айден, только моложе. Эдакий подросток, который вот-вот перешагнет грань и станет мужчиной. Завораживающее зрелище. На моих глазах черты лица изменялись, как будто невидимый скульптор лепил новое лицо поверх старого из податливого пластилина.
-Я метаморф, - будничным тоном пояснила Хозяйка, с удовлетворением разглядывая мои багровые щеки, - принимаю любой облик. Такова моя природа. Выпьем чаю?
Не дожидаясь ответа, она увлекла меня с замершей платформы в сторону, и я, наконец, смогла оглядеться. Сколько мы прошли, пока я не могла оторвать глаз от того, как один образ сменяет другой? По ощущениям – несколько этажей, не меньше. Но я была слишком увлечена, и Хозяйка не удивилась, когда я застыла посреди уютной, маленькой гостиной. В самой ее середине стоял изящный кофейный столик на трех хрупких ножках, накрытый для чаепития. Я ошибалась – старый замок был обитаем, и его жители точно знали толк в комфортном обустройстве быта.
Стены, сложенные из старого, щербатого камня, закрывались выцветшими гобеленами, которые сохраняли тепло и защищали гостиную от неположенных сквозняков и холода, царивших в других частях башни. В самой же комнате преобладали теплые, золотистые тона, отдаленно напоминающие оттенок чайной розы. Такой декор больше бы подошел будуару совсем молоденькой девушки, но никак не умудренной годами мадам, которой стала Хозяйка в те мгновения, как я отвела от нее глаза. Она присела на низкий стул, потянула морщинистые руки к заварочному чайнику, но пальцы, которые коснулись его тонко вылепленной из фарфора ручки, принадлежали ребенку, а не взрослому. Хозяйка в маленьком, хилом теле не смогла бы удержать тяжесть чайника, и кипяток выплеснулся на стол, закапал на пол.
Хозяйка с досады цыкнула, откидываясь на стуле и скрещивая руки на груди. Она вновь меняла облик, едва ли даже замечая это: черты лица смазывались, сквозь них проступали новые. Метаморф, если кем она себя называла, еще ни разу не повторилась, каждый новый образ был уникальным, невиданным ранее.
-Я вытру, - против воли вырвалось у меня, когда я увидела, как хмурился Хозяйка. Мелкая бытовая неурядица причиняла ей почти осязаемую боль. Однако покрывало, затилавшее низкую софу у стены, и салфетки, аккуратно сложенные на краю стола, выглядели слишком дорогими, чтобы использовать их в качестве половой тряпки.
-Оставь, - томно вздохнула Хозяйка, прикрывая тяжелые веки, будто отсчитывала про себя секунды в тщетной надежде отвлечься от беспорядка, - Нарх уберет. Правда, Нарх?
Она бросила в сторону приоткрытой двери тяжелый взгляд, не лишенный игривости, но коридор оставался тих и безлюден. Загадочный Нарх, который так самоотверженно разыграл для меня спектакль, не спешил показываться на глаза, и я его за это не судила. В молчании, пронизывающем стены башни, мне слышались только одиночество и сожаление. Они заполняли комнату, как вездесущая морская вода в прибой, и не было от них спасения. Вряд ли Хозяйка или Нарх сожалели о том, что напугали меня, скорее, безмолвная печаль касалась других событий. Но каких?
Повисла пауза, пока я переминалась с ноги на ногу, размышляя о давящей, тяжелой атмосфере старой башни. Присесть на стул, стоящий напротив Хозяйки, мне не хватало решимости, я откровенно трусила. Но чай, уже разлитый по чашкам, исходил чудесным ароматом, в котором угадывались нотки полевых трав и свежих ягод, и дразнил ноздри, обещая такой же восхитительный вкус. Но, следуя примеру другой путешественницы между мирами, я опасалась прикасаться к угощениям, щедро выставленным на столе. Может, у меня отрастут ослиные уши, или же я стану ростом с Дюймовочку? Страшновато. Многочисленные тарелки, украшенные орнаментом из золотых цветов, в нетерпении толпились на столике, заезжая друг на друга краями, будто сражаясь за право первенства: соизволю ли я попробовать кусочек пышного пирожного, сдобренного кремом, или отломить часть от громадины торта, исходящего соблазнительными запахами клубники и ванили?
Хозяйка наблюдала за моими колебаниями с лукавой улыбкой, словно ничего веселее в жизни не видела. Моя скромная персона возбуждала в ней недюжинный интерес, которого с лихвой хватило бы и на десяток таких как я. Но это не было единственной странностью – Хозяйка уже несколько минут не меняла облика, остановившись в женском образе. Девушка, чуть за двадцать и прехорошенькая: вздернутый носик, глаза с поволокой и очаровательные ямочки на щеках. Грива кудрей, лежащая на плечах, водопадом бликующего золота свешивалась вниз, и я даже представить себе не могла, насколько они тяжелы. Одна ассоциация пришла в голову, и я откинула ее, смутившись своего детского взгляда на жизнь: Рапунцель, ну как есть – Рапунцель.
-Хорошие гости уважают хозяев дома, - внезапно отчеканила Хозяйка голосом, в котором металлом звенела досада. Моя нерешительность действовала ей на нервы, и она не стеснялась продемонстрировать недовольство. В словах была непрозрачный намек – либо садишься, либо… Мысль я не стала развивать, испугавшись последствий, и аккуратно присела напротив Хозяйки, разворачивая салфетку и укладывая ее на колени. Сквозь пальцы скользил тяжелый шелк, переливающийся в потоках света чистейшим изумрудным оттенком. Но в комнате, как не посмотри, отсутствовал источник этого теплого, уютного света; ни ламп, ни свечей, он просто лился сверху, не имея ни источника, ни определенного происхождения. Снова магия? Но озираться по сторонам, как любопытная Варвара, было проявлением неуважения к Хозяйке, а потому я чинно сложила руки на коленях, вопросительно глядя ей прямо в глаза.
-Меня зовут Аора, - представилась хозяйка, откидывая за спину непослушный локон волос. Тонкие, паучьи пальцы, пробежались по столу, обхватили ручку чашки, поднося ее ко рту, нежно-розовому и трогательному. Они словно жили своей собственной жизнью, и Хозяйка никак их не контролировала.