Александра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что теперь сожалеть о том, что не сделано? Я никогда не была хорошей мамой, и никогда бы ни стала хорошей бабушкой. Я всегда любила только себя. Ты, Саша, знай, что я свою квартиру завещала тебе и Прохорову. Две третьи доли твои, остальные его. Не потому, что я все еще люблю его, нет. Это мое условие, что я буду лежать рядом с сыном. Не перебивай меня. Тебе не под силу будет справиться с внезапно полюбившими меня друзьями. Все те, которые мне были ими действительно, уже получили то, что хотели. Пусть всем занимается Прохоров. Это Саше та небольшая компенсация за наш развод, когда я его обобрала, как липку. Пусть позвонит в театр, а придет кто или нет, для меня будет неважно. Теперь рассказывай, как дела у тебя и Леши?

Саша рассказывала, держа сына на коленях, а сама думала: «Как, наверное, страшно знать, что умираешь в одиночестве. – Она говорила, глядя на эту женщину, и ей хотелось, чтобы бабушка ее сына жила. – Пусть бы мы не виделись, или виделись редко, к чертям собачьим завещание, но пусть живет, ведь ей пятьдесят четыре года всего», – думала она.

Через день, Прохорова Марина Андреевна умерла, не приходя в сознание. Саша позвонила Прохорову, ведь он был ее адвокатом, они встретились. Она передала Александру Михайловичу разговор с его первой женой и попросила только об одном: посмотреть, где и как жила бабушка ее сына. Это была в ее жизни вторая квартира-музей, которую Саша видела в оочи. Картины, старинная мебель, иконы – все это хозяйка указала в завещании.

– Александр Михайлович, расскажите мне немного о Марине Андреевне.

– Она была единственным ребенком члена Политбюро и этим все сказано. Ее отец дружил с твоим дедом. Марина уже с детства привыкла к особому вниманию. Без всяких проблем поступила и окончила театральный институт. Роли у нее всегда были первого плана. Гастроли, разъезды, поклонники и алкоголь. Она, как сейчас говорят, перенесла звездную болезнь. Дальше – больше. Максиму было лет восемь-десять, когда появились первые признаки этой зависимости от мужчин и алкоголя. У нее была одна отличительная черта: она никогда не скатывалась на самое дно, держалась на плаву, и никогда не содержала мужчин. Поклонников у нее всегда хватало, как и друзей. Как жила она, ты видишь сама: ни квартира, а музей. Максим и вобрал все несуразное от матери. Примерил на себя один раз не ту роль, и остался в ней до конца. Нам ли с тобой не знать, каким он мог быть, но не стал.

– Вы сделаете все, как она просила? Я приеду проститься с ней в траурном зале, но на похороны не поеду. Извините.

– Саша, я все сделаю, как договорились. Чтобы тебя, девочка, не дергать лишний раз, напиши доверенность на своего мужа, а сама спокойно работай, пока я буду отсутствовать.

Но спокойно работать пришлось недолго. Дедушка, которому шел семьдесят девятый год в ноябре перенес инсульт, и прогнозы были плохие.

– Саша, я все успел во время? – спрашивал он чуть слышно.

– Ты меня подвел, дедушка. У нас с тобой такие планы были. Ты должен дождаться правнука. Найди свои скрытые резервы и борись, а я помогу. Вместе мы справимся

– Это, девочка моя, без меня. Спасибо, что ты появилась в моей жизни. В ней столько произошло хороших перемен, которых я уже и не ждал. Санька, ты Лешку не балуй, Дмитрия уважай, он в отца, надежный мужик. Евгений тебе поможет. Прохорову передай, что извиняюсь за все. Сильно не убивайся, тебе это вредно. Жалко, мы так с тобой так и не сыграли в сыщиков, а я уж все приготовил для этого. Ты вспомни, о чем мы с тобой беседовали.

Саша дежурила у постели деда днем шестого числа, но он говорил невпопад, и разговора между ними уже не было. Седьмого ноября Алексей Иванович Захаров умер. Хоронило его родное министерство, переименованное на памяти Саши уже трижды. Отец Саши приехал поддержать дочь. Так Александра стала «владелицей заводов, газет, пароходов». Мало ей было доли в одной квартире Прохоровой, теперь ей предстояло делить наследство еще и с Яной.

– Саш, ты чего так комплексуешь по поводу своих нескольких миллионов? Если взять любого среднего москвича, имеющего свою недвижимость, каждый второй будет миллионером. Москва город дорогой и жилье здесь стоит недешево. Лучше подумай: куда ты можешь вложить деньги? Можешь, купить дом или коттедж, рядом или недалеко от кольцевой дороги. Перебраться туда, ближе к природе, – говорил Прохоров. – Но, учти, это дело не быстрое, все нужно оценить и еще реализовать.

– Это не выход. Дети будут расти, а я не смогу быть все время извозчиком. Одно дело десять минут и ты в школе, и совсем другое полчаса. Потом начнутся кружки, секции. За домом уход нужен. Вы спросите отца: сколько дом требует внимания и заботы?

– Сашуля, как мне теперь быть с распиской? Кому возвращать деньги, данные мне в долг Захаровым?

– Никому, папа. Нет больше расписки. Год уже прошел, как ее нет. Просто дед не велел тебе говорить, чтобы ты не расслаблялся. Ты через год поможешь мне памятник ему поставить?

– Приеду, когда скажешь, и все сделаем. Саша, ты не боишься ссоры с Яной из-за наследства? – вновь задал вопрос отец.

– Не боюсь, папа. Мне лишнего не надо, я его не возьму, и она это знает. Дед был умным. Он тоже предвидел подобное развитие событий. Если бы Яна была беременная, все делилось бы на четыре части. Принесет даже липовую справку, я возражать не буду. Для меня, лучше было бы, чтобы дедушка оставался живым, чем его миллионная квартира в наследство.

– Саш, квартира, где мы живем, на Ходынском бульваре, тоже стоит порядка тридцати миллионов, твоя машина, даже не новая, еще миллион, так что ты и без наследства, уже миллионерша, – успокаивал ее муж. – Ладно бы счет шел на сотни, а то каких-то три-четыре десятка. Пару раз сходить в казино и ничего не будет. Летом поставим памятники, будем навещать и вспоминать. Все, тема закрыта. Жизнь, дорогая моя, продолжается. Дед был бы недоволен тобой. У тебя есть более важные дела и мысли.

– Выберем время, после девяти дней и поедем в квартиру деда, – говорила Саша мужу, когда они возвращались домой. – В последнее время он готовил мне какой-то сюрприз, говоря при этом загадками: – «Я слышал, Саша, из тебя выйдет, скажем, неплохой адвокат, а справишься ли ты с сыском. Не забыла, внучка, навыки оперативника?» Что он имел в виду? Отвезешь Лешку к родителям, и наведаемся в квартиру деда. Соберем вещи вместе с Марией. Там много старых фотографий. Что-то с ними надо делать.

Они приехали в субботу и начали с кабинета. Картин осталось всего две, а книг три полки. Стол, кресло, небольшой шкаф, диван. Все стояло на своих местах. Саша обошла кабинет, в котором так недавно они вели беседы с дедом. Они и были то знакомы чуть больше трех лет, но быстро подружились, почти сразу после первой встречи. Дед сделал сам первый шаг, и Саша пошла ему навстречу.

– Вспоминай, о чем говорил дед, – попросил Дмитрий.

– Мы как-то заговорили о моей прошлой работе, и он стал живо интересоваться: как рождаются версии, на чем они строятся? С чего начинается следствие? И ждал ответа не из учебника, а именно из моей небогатой практики. Ты вот знаешь, что он ходил не раз со мной в тир, и мы держали с ним пари? Я пару раз из пяти ему проиграла. Он часто, как будто принимал у меня экзамен по аналитике, сообразительности, и спрашивал: – «С чего начинается день?», а я отвечала: – «С рассвета», – говорила Саша. – Но ему нужно было обоснование, и я продолжала: – «Слово рассвет ассоциируется со светом, с солнцем». Но у него в кабинете солнце бывало только после обеда. Какой это рассвет? Значит, остается свет, – говорила Саша, включая лампу на столе и люстру. Из пяти рожков горело два. Плафоны старинной люстры были матовые. – Мить, проверь, лампы в люстре.

– Саш, там ламп нет. Но есть вот это, – сказал он, слезая со стремянки и протягивая ей целлофановый пакет. В пакете лежала записка, написанная рукой деда: « Начало положено. Давай думай дальше» и купюры евро, в банковской упаковке. Штамп банка и дата июль 2017. Сумма составила пятьдесят тысяч евро.

– Фантастика! – сказал Дмитрий. – Как он сюда забрался без посторонней помощи и не упал? О чем еще был разговор?

– Он еще спрашивал: – «Куда нельзя вернуться?», я отвечала: – « В детство, в прошлое». – Что нас связывает с прошлым, Митя? – задумалась Саша. – Воспоминания, фото. Давай, Митя, альбомы с фотографиями, посмотрим, что там. С виду альбомы, и альбомы.

– Не забывай, дед был очень аккуратным. Смотри опер на это, как на вещдок, внимательно.

– Мить, смотри: некоторые фото вставлены в специальные прорези, а некоторые, кроме того в этих же местах еще приклеены. Приклеены те, на которых изображены парады, групповые снимки незнакомых людей. Дай мне канцелярский нож. Ну вот, и здесь есть сюрприз, но долларовый, – сказала Саша, отклеивая фотографию.

– Будем все фото изымать? – усмехнулся Дмитрий.

– Особо не церемонься. В большинстве своем, они пойдут на сжигание. Не выносить же их на мусор? – говорила Саша, выбирая несколько фотографий деда, бабушки, которую она не видела и мамины. Фотографий набралось с десяток, а денег – сто купюр номиналом по сто долларов и записка: « Молодец! Ты правильно поняла, что эти фото не имеют ни памяти, ни ценности. Они ни кому ничего не расскажут, и о них пора давно забыть. Остался один тест». Она сложила находки и отобранные фото в свою сумку.