Ночная радуга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Только теперь Ваня понял, что первую и самую неожиданную атаку отбили. Стояла та оглушающая своей внезапностью тишина, которая наступает сразу же после окончания боя и когда ждешь, что вот-вот снова, распорют воздух очереди вражеских автоматов.

Ваня впервые в жизни попал под огонь, и теперь, когда стрельба прекратилась, когда схлынул первый приступ острого страха, он будто вынырнул из ледяной воды и взахлеб глотнул воздух. Мысль о том, что он жив, не убит, обожгла сердце.

— Не высовывайся! — сердито шипел Батя. — Дырку просверлят!

Слова старшины отрезвили Ваню, он втянул голову в плечи.

Ваня лежал за валуном, от которого рикошетили пули. Чиркнув длинным голубым огнем, с напряженным звоном они уходили в бесцветную высь. Но все это Ваня осознал только теперь, после боя. Он осторожно огляделся: все лежали за камнями, заняв круговую оборону, и настороженно всматривались в надвигающиеся сумерки. Повернувшись назад, Ваня увидел, как Олег, переговорив о чем-то с командиром, пополз в сторону, туда, где в скале темнела впадина, заросшая мелким кустарником, и скрылся в этом углублении.

На дне ущелья густели сумерки, с фиорда надвигался туман. Ваня напряженно, до боли в глазах, всматривался в наползавшую сизую мглу, и сердце холодело от страха.

— Тебе сколько годков-то? — вдруг спросил Батя.

Ваня не сразу сообразил, о чем он спрашивает, а когда понял, удивился вопросу, вот сейчас, в такой обстановке.

— Девятнадцать.

Он соврал, девятнадцати ему не было. Ему было неполных восемнадцать. Не по летам рослый и сильный, он всегда прибавлял себе — не дай бог примут за мальчишку! И на войну попал раньше срока только потому, что прибавил себе года.

— Девятнадцать, — повторил Батя с такой тоской, что Ваня удивленно взглянул на него. — А у меня сынишка — трех лет. Вместо «спасибо» говорит «спасите», а вместо «здравствуйте» — «здластити». Жена пишет. Я-то его и не видел, без меня уж родился.

Старшине было около тридцати, но Ване он казался стариком, да еще усы буденновские совсем не молодили. Не спуская глаз с ущелья, Батя горьковато и сожалеюще улыбнулся чему-то далекому, ему только известному.

С этой улыбкой он и умер.

Ваня сначала не понял, почему Батя ткнулся щекой в мох и засмеялся беззвучно, немо. А когда пришла догадка, его прошиб озноб.

Выстрела, убившего Батю, Ваня не слышал, но когда обрушился шквал огня, он припал к автомату и повел испуганно-лихорадочную стрельбу по выныривающим из тумана фигурам. Туман стлался по земле, и от этого немцы казались без ног, и так, безного, бежали на Ваню, расплескивая светящиеся автоматные струи поверх белесого наползающего озера.

Батя был первым.

Вторым — лейтенант.

Сосед слева — узбек Мирза — крикнул тонким, накаленным опасностью голосом:

— Командыр убила!

Он был молод, командир, и суров. Ваня знал, что лейтенант всегда сохранял неулыбчивое выражение лица, желая скрыть под строгостью свои юные годы, чтобы у матросов, которыми он командовал, не родилось бы крамольной мысли о его молодости, которая очень мешала ему. И матросы принимали строгость как должное и подчинялись ей. Этот неулыбчивый лейтенант однажды увидел на базе, где отдыхали разведчики и прибывшее пополнение, как Ваня выжимает одной рукой скат от вагонетки весом в семьдесят килограммов. Увидел и попросил выжать еще раз. Ваня выжал: жалко, что ли! Лейтенант сказал: «Вот такой мне нужен». А матрос с озорными глазами, сопровождавший лейтенанта, хохотнул: «Об такой лоб поросенка убить можно!» Лейтенант сурово взглянул на него — и матрос проглотил язык. Позднее Ваня узнал, что зовут этого парня Олегом и он генеральский сын. Лейтенант спросил: «Хочешь в разведку?» У Вани сердце оборвалось. Он мечтал стать разведчиком еще в школе, и тут, на Севере, увидев вблизи лихих и отважных матросов из разведвзвода, восторженно и влюбленно ловил каждое их слово, каждое движение, и, конечно, когда лейтенант спросил, хочет ли он в разведку, Ваня, не смея поверить в удачу, сиплым от радости голосом прошептал: «Хочу».

Сбылась и еще одна мечта, в которой Ваня никому не признавался. Всех стригли наголо, только разведчики носили чубы. И Ваня тоже будет носить чуб, такой же, как у Олега, набок, чтобы выбивался лихо из-под бескозырки…

Фашисты, напоровшись на яростный огонь разведчиков, залегли. Короткие очереди прорезали туман и летели, фосфорически светясь и обгоняя друг друга. Будто бросал кто из сизой мглы горящие спички. Зажигал и бросал, зажигал и бросал… Было даже красиво.

Потом убило Мирзу.

Их осталось двое.

Фашисты замолчали. Ваня понял: атака захлебнулась. В наступившей тишине стало жутко. Он напряг слух и не отрывал взгляда от выхода из ущелья, где бесшумно, прямо из земли, могли возникнуть фрицы.

Ваня вздрогнул, когда в напряженном безмолвии раздался приглушенный голос:

— Эй, славяне! Есть кто живой?

— Есть, — тихо откликнулся Ваня, узнав голос Олега.

Олег помолчал, ожидая, отзовется кто еще или нет, и неуверенно спросил:

— Это все? Больше никого?