— Я так и знала, что не согласитесь... Извините, господин, у меня больше ничего нет...
— Это первый раз, когда за тысячу лет кто-то меняет свою жизнь на плюшку с молоком... Ты себя совсем не ценишь, да, сопля зелёная? Это... отвратительно. С такой грязью даже спорить не хочется. Ты чего там лыбишься?
— Вы смешной...
Какое-то время странный голос молчит. Но вот явственно ухмыляется:
— Это не так должно работать.
— А?
— Неважно. Слушай, если ты когда-нибудь захочешь тут наложить на себя руки, я могу подсказать как. Есть один способ, о нём даже мастер не знает...
Мимо девочки проходит Иона. Та самая милая леди, которая сидела с ней взаперти.
— Они нас не слышат. Ты ещё не заметила? Ты спишь.
— Правда?..
— Конечно. Ты всерьёз думала, что не можешь пошевелиться от усталости? Пф-ф-ф, перестань себя жалеть и не разочаровывай дядю. Так, значит, ты не хочешь горы золота, всемогущества, власти и свободы? Только... плюшку с молоком? Буквально?
— От золота я бы не отказалась... но... лучше плюшку с мёдом... Всю жизнь...
— Тебе что, шесть лет?
— Хотелось бы...
Тишина.
— Договорились, сопля. С меня пожизненный запас плюшек, булок, пончиков, слоек, ватрушек, рогаликов и сдоб с десятью сортами мёда, включая маковый. Знаешь, я даже сделаю исключение из правил и какую-то часть выдам авансом.
— Что такое аванс?
Странный голос недовольно бурчит:
— Не бери в голову. Каждый день понемногу.
— Правда?
— Да. Но губу не раздувай. Полплюшки перед сном — и хватит тебе. А взамен ты отдашь... — голос меняется на грозный, но всё равно не страшный, — половину своей счастливой жизни.
Норана какое-то время пыхтит носом, хмыкает и жалуется:
— Не понимаю...
— Чего ты не понимаешь?
— Как жизнь может быть несчастливой с булочками?
— Да чтоб тебя, сопля! Терпеть не могу детей.
— Я тоже...
Опять раздражённое бухтение.
— Значит, ты согласна?
— Ага.