Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева. Книга пятая. Кирдык вашей Америке!: читать начало книги онлайн

– Не только считаю, но и неоднократно её подтвердил. Однако, ближе к делу. Итак, я понял смысл твоей фразы о том, что будущее нельзя изменить. И это правда. Глобально ничего не меняется. Те процессы, которые были заложены в развитие этого мира, и даже, не побоюсь этого слова, в развитии Вселенной, должны свершится. А мы, люди, вряд ли сможем их предотвратить. Мы можем только изменить последовательность, временные интервалы. Но, как говорил один исторический персонаж, Карфаген должен быть разрушен.

Максим заинтересовано поглядел на Вронского. Комично выглядели его длинные седые волосы и седая борода на фоне полувоенного комбинезона защитного цвета. Сотрудник отдела «Омега» в нём напоминал не столько волшебника и мага, сколько какого-то заслуженного альпиниста, решившего поделиться своим опытом восхождений. Или полевого командира из его, Зверевского прошлого. Такие, кстати, были не только на Донбассе с одной и другой стороны, когда люди в возрасте внезапно пошли воевать друг против друга. Например, один из руководителей и полевых командиров «Народного фронта Таджикистана» 64-летний Сангак Сафаров, седой старик, тоже постоянно ходил в полевой форме. Только у Вронского борода была длиннее.

– Вы считаете, Сергей Алексеевич, что всё то, что мы делаем, попав пусть не в своё, а в параллельное прошлое, не изменит будущее этого мира?

Вронский нетерпеливо махнул рукой.

– Не совсем так. Конечно, кое-какие изменения будут и есть. Вот смотри – в первый раз благодаря твоему появлению в Днепропетровске произошло МНВ – минимально необходимое воздействие. И в Енакиево был убит будущий президент Украины Виктор Янукович. То есть, вообще в истории этой страны не появился такой человек. И что? Всё равно в Украине случилась гражданская война, только не на востоке, а на западе. Восстал не Донбасс, а Тернополь и Ивано-Франковск. Ну и всё то же самое – обстрелы городов и гибель мирного населения, экономический и политический кризис, присутствие иностранных войск в регионе, территориальные потери Украины.

Максим нетерпеливо перебил:

– Да, я понимаю, но в новой версии развития Украины не было открытого противостояния США и России.

Вронский поморщился.

– Это противостояние было всегда. Просто в тот момент, когда ты попал в новое будущее, это противостояние было не таким явным. Вспомни, кто тебя пытался захватить? Кто отдавал приказ полякам?

Зверев сложил ладони и изобразил поклон.

– Каюсь, каюсь, товарищ генерал-майор Мерлин, вы правы. Молчу и повинуюсь.

Вронский довольно улыбнулся.

– То-то же. Сержант с генералом спорить не должен. Кстати, звание-то мне дали уже когда я на пенсию запросился. Мне сейчас 101 год, я долгожитель, а видишь – всё ещё на службе. Таким как я, не пенсия, а пожизненное обеспечение положено.

Максим не сдержал удивлённый возглас.

– Вам уже больше сотни лет? Офигеть! Вы действительно Мерлин.

Вронский махнул рукой, мол, хватит заливать, но было видно, что невольный комплимент Зверева не оставил его равнодушным.

– Ладно, двигаемся дальше. Потом ты со своими друзьями помог поменять власть в СССР. Причём, помог косвенно – маховик истории всё равно был запущен. Вы просто стали, так сказать, последней каплей на чаше весов. Убедили Комитет государственного контроля в том, что мы идём правильным путём. И что? Всё равно случился кризис и вместо Афганистана мы получили войну в Таджикистане. И другие неприятные моменты. А вот сейчас идёт война в Чечне. То есть, раньше ни первой, ни второй чеченских войн не было. Как не было и Российской Федерации – Советский Союз не распался. Но имели место те же процессы, которые в своё, вернее, в твоё время были запущены в нашей стране извне. И нынешний Союз проходит те же самые стадии, которые в твоём времени проходила Россия. Понимаешь?

Максим кивнул.

– Получается, «что они не делают – не идут дела?»

Мерлин хохотнул.

– Ну, примерно так. Но не совсем. Я имею в виду, что если менять прошлое глобально, то глобально можно изменить и будущее. И МНВ здесь уже не пройдёт – воздействие должно быть не минимальным, а массированным. И не только в одной точке.

Максим Зверев внимательно посмотрел на своего собеседника. Вронский явно пытался натолкнуть его на какие-то выводы, но Макс никак не мог понять, что именно хочет от него Мерлин. Если он имеет в виду массированное воздействие, то, значит, менять реальность нужно не только в СССР?

– Вы хотите сказать, Сергей Алексеевич, что мы до сих пор пытались изменить только Советский Союз, а надо менять весь мир?

Вронский хлопнул Макса по плечу.

– Молодец, сержант! Именно! Я это понял не сразу, а постепенно, работая с вами с самого начала, с 1977 года. И чем больше мы с вами меняли, чем больше вы там наворотили, тем сильнее сопротивлялась реальность. Не буду сейчас тебе сообщать подробности – ты не должен нести это в своё, точнее, в наше прошлое. Иначе мы получим конфликт соприкосновения и еще большие погрешности в ходе расслоения главной исторической последовательности на разные модули реальности.

Максим непонимающе уставился на Вронского.

– Что вы имеете в виду? Ведь и так наше появление в прошлом и мои хождения туда-сюда уже спровоцировали конфликт разных реальностей. Куда уж больше?

Вронский хмыкнул, потом отошёл к окну, долго куда-то смотрел. Затем прошёл вглубь скромного кабинета, который, вероятно, принадлежал какому-то местному военному – ведь они наверняка находились на территории воинской части. Сев в кресло, Мерлин некоторое время молчал. Макс терпеливо ждал. Наконец Вронский прервал своё молчание.

– Понимаешь, сержант, не все вещи были подвластны мне и моим коллегам, Кустову и Сафонову. Которые, к сожалению, не дожили до нашей нынешней встречи. Мы можем иногда только предполагать. Так вот, твои хождения, как ты сказал, туда-сюда, надо максимально ограничить. Именно потому я и не сообщаю тебе подробности того, что произошло у нас здесь. Я понял, что нельзя постоянно корректировать прошлое, обращаясь к будущему. Все равно это разные варианты, разные миры. И минимальные воздействия в разных реальностях могут сработать по-разному. Но главное – если возникнет конфликт соприкосновения – то есть, разные версии станут идентичны, то они могут совпасть. И тогда многие погрешности, наложившись друг на друга, создадут такую неразбериху, что… в общем, как я тебе уже говорил – если два проводка в жгуте внезапно, лишившись изоляции, соприкоснутся – будет короткое замыкание. А ты как раз и проникаешь с одного проводка на другой. Ты – как искра проскакиваешь. Как импульс.

Макс улыбнулся.