Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева. Книга пятая. Кирдык вашей Америке!: читать начало книги онлайн

По всей стране прошли аттестации руководящего звена КП(О), которые – как-то так совпало – были проведены с участием представителей Центральной ревизионной комиссии КП(О). И часть первых секретарей обкомов сразу стали не только бывшими, но и осуждёнными по уголовным статьям. Других освобождали, как не прошедших аттестацию или просто переводили на другую партийную работу. Ведь руководящую и направляющую роль партии никто не отменял. А руководить надо было не только в тёплых креслах персональных кабинетов, но и на стройках народного хозяйства, в том числе и в Сибири, на Дальнем Востоке, в Средней Азии и в других уголках необъятной советской Родины. И вскоре так получилось, что на ключевых постах, так сказать, у руля остались только члены КП(О), а вот все «меньшевики», которые остались в «старой» версии коммунистической партии, находились на вторых-третьих ролях. В том числе и новый лидер КПСС Егор Лигачёв.

Некоторые коммунисты демонстративно выходили из партии, даже сжигали свои партийные билеты. Но это были в основном рядовые коммунисты, не входившие в руководящее звено партии. А вот чиновникам пришлось туго – они вдруг оказались не просто не у дел, они лишились финансирования. Ведь, по сути, КПСС стала внезапно просто политической партией, но вовсе не партией, которая управляла страной. «Меньшевикам» позволили провести свой съезд, на котором секретарём партии коммунистов был выбран Егор Лигачёв. И партия стала называться ПКСС – партия коммунистов Советского Союза. Но все понимали, что Романов просто создал симулякр, параллельно изменив управленческую суть СССР. И теперь не звание коммуниста было главным для успешной карьеры, а, наоборот, достойными звания коммуниста становились те, кто показывал реальные достижения в области государственного управления, строительства, промышленного производства и так далее.

И чиновники поняли, что проиграли. Но не все, и не везде. В союзных республиках, где всегда жили своей, особой жизнью, и не особо реагировали на политику Москвы, решили, что настала пора пожить отдельно.

Глава вторая. Всё тайное становится явным

На первый взгляд вокруг стольких людей хороших, добрых, светлых, правильных. И вдруг происходят какие-то события и оказывается, что эти люди все свои силы, свои мысли и свои способности бросают в костер ненависти и злобы. И что тут первично? То, что они БЫЛИ добрыми и светлыми, но стали другими? Или то, что они такими, в общем-то, и остались, но их загипнотизировали, обманули, купили, переубедили?

Но если эти светлые и добрые в прошлом люди сегодня готовы убить всех, кто думает не так, как они – что, они изменились? Но, получается, если они изменились настолько серьезно, значит то светлое и доброе, что в них вроде бы было, на самом деле было наносным? А, может, они всегда были такими? Готовыми убивать… И просто внешне пытались казаться другими? Знаете, это как взять и покрасить старую трухлявую гнилую скамейку свежей краской. Внешне вроде такая конфетка получилась – сияет, прямо как новенькая! Радует глаз, а пройдут дожди, потом снег, зима… И смотришь весной – а скамейка-то гнилая…

Так и с людьми…

Москва, год 1977, сентябрь

Кирилл Трофимович Мазуров, первый заместитель председателя Совета министров Советского Союза, внимательно слушал Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова. Который, хоть и пригласил его в свой огромный кабинет, тем не менее, именно он, Романов, докладывал Мазурову о результатах последних изменений в стране и планах на будущее. И сидел он не в своём огромном кресле, оббитом слоновьей кожей, доставшемся ему ещё от Брежнева, а за столом заседаний, на обыкновенном, хотя и удобном стуле. А Мазуров сидел напротив.

Вообще-то, если посмотреть на эту ситуацию с точки зрения партийной иерархии и субординации, то как раз Мазуров должен был докладывать руководителю советского государства, коим являлся Романов. Но на самом деле Мазуров фактически возглавлял существовавшую в СССР организацию, условно называемую Комитетом государственного контроля. Комитет этот можно было назвать параллельной советской властью. Или просто параллельной властью в СССР – ведь в Советском Союзе на самом деле власть вовсе не принадлежала Советам. Она принадлежала коммунистической партии. И вот оттого, что со временем партийные чиновники фактически превратились в новый класс угнетателей, извратив коммунистические идеи, а также по причине того, что все чаще в руководящих органах оказывались люди, действия которых были не просто некомпетентными, но и преступными, часть коммунистов старой закалки организовалась в некое тайное общество.

Можно, конечно, проследить аналогии вплоть до Тайного общества декабристов, которое закончилось всем известным выступлением против царя на Сенатской площади Петербурга, но тайное общество коммунистов в стране, которой правят коммунисты – это было не совсем «контра». То есть, Комитет государственного контроля не ставил перед собой задачу захватить власть в СССР. Изначально он негласно вмешивался во все вопросы государственного управления в СССР, в которых престарелые члены Политбюро ЦК КПСС недостаточно хорошо разбирались в силу преклонного возраста, догматизма и косности мышления. Ну, и непрофессионализма, конечно. Тот же Брежнев всю жизнь был на партийной работе, толком не занимался ни сельским хозяйством, ни металлургией, но почему-то всё время руководил этими отраслями. Но как руководил? По сути, Брежнев просто был медиатором – ему «сверху» спускали решения партии, он эти решения внедрял. Вот и вся его компетенция. Он и воевал так же – «вдохновлял» солдат на подвиги и проводил политбеседы.

И вот настал момент, когда Комитет государственного контроля пришёл к решению всё же изменить систему власти в Советском Союзе. Не сразу, но постепенно. Первый этап этой смены был сделан – «брежневский клан» был устранён, сам Брежнев находился на излечении в «кремлёвке», а вот его соратники закончили свою карьеру гораздо печальнее. Вначале трагически погиб на испытательном полигоне во время неудачного запуска новой баллистической ракеты министр обороны СССР, маршал Дмитрий Устинов. Его гибель случайно совпала с покушением на нового Генерального секретаря КПСС Фёдора Кулакова. Ходили слухи, что именно Устинов был причастен к организации этого покушения. Но слухи – они слухи и есть…

После таких серьёзных событий, которые произошли в СССР, смена правящей партийной элиты прошла как-то незаметно. По крайней мере, незаметно для основной массы граждан СССР, которые толком не понимали, кто руководит страной. За много лет советские люди знали только Генерального секретаря ЦК КПСС. Ну, ещё они знали, что есть Политбюро ЦК Коммунистической партии, которое вместе с генсеком управляют государством. Он для них и олицетворял советскую власть. А о том, что есть еще масса руководящих органов – Совет министров, ЦК КПСС с его огромным партийным аппаратом и секретариатом, что есть Верховный Совет и его Президиум, а также областные, городские и сельские советы – об этом мало кто задумывался. В школе ученики учили, что есть Политбюро ЦК КПСС, а глубже в тему государственного управления школьников не погружали.

И вот все эти члены Политбюро один за другим внезапно стали уходить. Причём не только со своих постов, как это было с Андроповым, Сусловым или Громыко. Как-то внезапно «кремлёвские старцы» стали покидать этот мир. Вначале совершил самоубийство бывший председатель КГБ СССР Юрий Андропов. Причем, он не застрелился, как должен был сделать офицер такого ранга, нет – он просто отравился цианидом. Как положено, Юрий Владимирович оставил предсмертную записку, из которой стало ясно, что именно он, Андропов возглавлял заговор против Генерального секретаря ЦК КПСС Фёдора Кулакова.

После Андропова внезапно скончался Суслов – идеолог брежневских времён. Причем, здесь не было никакого самоубийства и каких-либо других причин – просто отказало сердце. Переволновался старик, бывает… Но вот потом… потом бывшие соратники Брежнева стали как будто занимать очередь на кладбище – так быстро они стали покидать этот мир один за другим. Умер Громыко, потом внезапно скончался Кириленко, за ним – Пельше. Потом внезапно получил травму Черненко – секретарь Брежнева. Навещал того в «кремлёвке», поскользнулся на крыльце, упал… Через три дня – обширный инфаркт на фоне перелома шейки бедра.

Не прошло и полгода после того, как третьего марта 1977 года в Москве на XVI съезде ВЦСПС у Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева случился каталептический припадок, как практически все члены «брежневского клана» оказались, кто на больничной койке, а кто и за кладбищенской оградой. И почему-то новое руководство страны перестало проводить захоронения в Кремлёвской стене. Последним, кого захоронили там, был бывший министр иностранных дел СССР Громыко. А вот Суслов, Черненко, Пельше, Кириленко, а также остальные так называемые «кремлёвские старцы» уходили в мир иной как-то необычайно скромно. И упокоились в основном на Ваганьковском кладбище. Не было пышных похорон, торжественных маршей на Красной площади, не было траурной музыки по телевидению и прямой трансляции из Дома Союзов, где обычно выставляли гроб с телом бывшего члена Политбюро. Из похорон партийных чиновников внезапно перестали делать культ. И поэтому смена власти в СССР прошла как-то незаметно и буднично.

Брежнев находился на излечении и фактически был лишён возможности говорить, так как тонический спазм жевательной мускулатуры вследствие длительного применения нембутала и седуксена привел к весьма негативным последствиям. А в это время за несколько месяцев практически на 80% обновился состав Политбюро ЦК КПСС. И обновился он как раз за счёт членов Комитета государственного контроля, которые вот так просто и изящно, а главное, легально захватили власть в СССР. Точнее, перехватили.

Из прежних членов Политбюро там остались: Романов, ставший Генеральным секретарем теперь уже Коммунистической партии (обновлённой), Гришин, первый секретарь Московского горкома КП(О) и Мазуров, первый заместитель председателя Совета Министров СССР. Также был вновь возвращен в Политбюро Шелепин, председатель ВЦСПС.

Из кандидатов полноправными членами Политбюро стали министр культуры СССР Демичев, первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Машеров, председатель Совета министров СССР Косыгин, председатель Совета министров РСФСР Соломенцев. Косыгин и Соломенцев не входили в состав Комитета государственного контроля, но пребывая на своих постах, показали очень неплохие результаты. К тому же идеи, которые обсуждались на заседаниях Комитета, они вполне разделяли. Тот же Председатель Совета министров РСФСР Соломенцев не раз позволял себе откровенно критиковать политику первого секретаря ЦК Компартии Украины Щербицкого. Соломенцев много раз обвинял украинцев в том, что они оформляют вывески на украинском языке, который является «искажением русского», а также излишне увлекаются прославлением национальных поэтов и писателей. По его мнению, заигрывание с националистами никогда не доводило до добра.

Кстати, несколько членов Политбюро из так называемых «национальных квот» тоже остались. И хотя их было немного – это были первые секретари компартий союзных республик – как раз с ними вопрос был ещё до конца неясен. Если члены Политбюро украинец Щербицкий и казах Кунаев, в принципе, были лояльны новому руководству СССР, то кандидаты в члены Политбюро узбек Рашидов и азербайджанец Алиев вызывали серьёзные сомнения. Именно поэтому состав Политбюро был кардинально обновлён и голоса даже тех его членов, кто был настроен против инициатив нового генсека, были бы нивелированы теми, кто ранее состоял в Комитете государственного контроля. Правда, об этом знали только посвящённые.

Кандидатами в члены Политбюро стали новый председатель Комитета госбезопасности Бобков и его первый заместитель Семичастный. Последним кандидатом в члены Политбюро ЦК КП(О) стал новый министр внутренних дел СССР Тикунов. Теперь новый состав главного органа «руководящей и направляющей» действительно состоял из реальных руководителей страны. Причем, таких, которые поднялись на самый верх с самого низа и знали не понаслышке, чем живут простые советские люди. То есть, не видели окружающий мир, как говорил один киногерой, «из окна своего персонального автомобиля».

А вот старики из Политбюро ушли навсегда. Одни, как Суслов или Пельше, в мир иной, другие – на пенсию. Так пенсионерами союзного значения стали первый заместитель министра иностранных дел СССР 76-летний Василий Васильевич Кузнецов, заведующий Международным отделом ЦК КПСС 72-летний Борис Николаевич Пономарёв, 74-летний председатель президиума Верховного совета СССР Николай Викторович Подгорный. 16 июня 1977 года Подгорный подал в отставку и с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР, выйдя на пенсию. Между прочим, председателю Совета министров СССР Косыгину тоже было уже 73 года, но к его работе никаких претензий не было. Наоборот, они вместе с Мазуровым теперь в полную силу занимались преобразованиями в народном хозяйстве Советского Союза.

И вот всё начало меняться. Постепенно, без резких скачков, как когда-то при Сталине или Хрущёве. Но перемены были видны. И всё же Мазуров негласно продолжал руководить Комитетом государственного контроля, который решено было не распускать, а оставить вроде эдакой новой вариации Комитета партийного контроля, который не оправдал себя во времена Брежнева. Правда, те, кто находился в КГК до того, как попал обойму первых руководителей страны, перестали исполнять в нём свои функции. Но помнили, ради чего он был создан и почему они пошли во власть. Поэтому Комитет государственного контроля контролировал не своих бывших членов, а бывшую партноменклатуру. Ведь если верхушку власти СССР удалось поменять неожиданно легко и совершенно безболезненно, то на местах ещё предстояли, как говорил Левитан, «ожесточённые и кровопролитные бои».

Комитет государственного контроля продолжал негласно вмешивался во все вопросы государственного управления в СССР, но теперь это происходило только в рабочем порядке на, так сказать, отраслевом или низовом уровне. Все ключевые политические и экономические вопросы решались на уровне высшего руководства СССР. И только когда требовалось решить какую-то глобальную проблему, когда важно было собрать совершенно разные мнения, в том числе и мнения тех, кто видел данную проблему со стороны – только тогда весь Комитет государственного контроля собирался в полном составе. Но теперь в нём были не только члены Комитета, занимавшие второстепенные должности в партийных и хозяйственных структурах СССР, но и высшее руководство страны.

А пока что, так сказать, в рабочем порядке, происходили регулярные встречи генерального секретаря КП(О) Романова и первого заместителя председателя Совета министров СССР Мазурова. Кирилл Трофимович раньше на правах самого старшего члена Комитета государственного контроля имел не только право делать всем замечания, но и негласно являлся арбитром всех споров, улаживал все разногласия, возникавшие во время обсуждений. И сейчас по общему согласию всех членов Комитета он осуществлял координацию его работы с деятельностью руководства Советского Союза.

– …Таким образом состав Политбюро ЦК практически полностью обновлён, больше половины – это бывшие члены Комитета государственного контроля, надо будет ещё ввести в состав Политбюро министра обороны Ахромеева – как-то мы совсем это упустили из виду.

– Ну вы даёте, – Мазуров с досады даже крякнул, – министра обороны в Политбюро не ввели! Как говорится, «а слона-то я и не заметил».

– Так Сергей по всей стране мотается, лично инспектирует ключевые подразделения и стратегически важные направления. Опять же, с Китаем надо сейчас ухо держать востро, Афганистан требует усиленного внимания, – стал оправдываться Романов. – Ничего, думаю, на ноябрьском пленуме введем его в состав. Пока же вопрос по нашим союзным республикам.

Мазуров моментально посерьёзнел.

– Думаешь, прольётся кровь?