Это было одновременно славно и разочаровывающе.
На самом деле, я едва помнил свой выпускной. Это прошло как в тумане, и я отпросился от ужина с друзьями, чтобы собрать вещи для Огайо. Я уехал на следующее утро, то есть вчера, и до сих пор все свое время тратил на организацию похорон. Это была небольшая, простая церемония, но каждое решение изматывало меня.
Я должен был вылететь обратно в Округ Колумбия после похорон завтра утром. До тех пор мне нужно было придумать, как заполнить оставшуюся часть дня и вечера. В городе происходило не так уж много событий.
Я уставился на одинокий флаер, падающий вниз по тротуару, на использованную кучу ржавых автомобилей через улицу и коричневые кирпичные здания, сидящие на корточках рядом друг с другом, как усталые путешественники на остановке для отдыха. Дальше по улице группа детей играла в классики, их слабый смех был единственными признаками жизни в застоявшемся воздухе.
Уиттлсбург, Огайо. Пятнышко города рядом с относительным бегемотом Колумба, необычное только в своей полной обыденности.
Возвращение было похоже на прогулку во сне. Я ожидал, что проснусь в любую секунду, нащупывая кнопку повтора, в то время как хриплый визг фена Стеллы прокрался под мою дверь.
Вместо будильника мимо пронесся общественный автобус, обдав меня выхлопными газами и вырвав из транса.
Отвратительно.
Я, наконец, снова переехал. Похоронное бюро находилось на окраине даунтауна, и мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до социального и финансового центра Уиттлсберга. Он состоял всего из полудюжины бизнес-блоков, расположенных бок о бок.
Это не сон.
Я действительно был здесь. Там была закусочная, где мы с друзьями тусовались после школьных танцев. Там был боулинг, куда мы ходили на экскурсии в начальной школе, и маленький антикварный магазинчик с жуткими куклами в витрине. Все были убеждены, что в магазине водятся привидения, и мы бежали каждый раз, когда проходили мимо него, как будто духи, обитающие внутри, протягивали руку и хватали нас, если мы задерживались слишком долго.
Возвращение в Уиттлсбург было похоже на вход в капсулу времени. За исключением блестящего нового сетевого ресторана и кафе, которое заменило прачечную старого Сэла, за последние семь лет здесь ничего не изменилось.
Я опустила голову и проигнорировала любопытные взгляды группы старшеклассниц, собравшихся на углу улицы. Каким-то чудом я еще не столкнулся ни с кем из знакомых, но это будет только вопросом времени. Я боялся вопросов, которые возникнут, как только я это сделаю.
Особенность маленьких городов заключалась в том, что у них была долгая память…к лучшему или к худшему.
Я вздохнул с облегчением, когда добрался до своего отеля. Забудьте найти что-то делать в городе. Я просто хотел запереться в своей комнате, заказать обслуживание номеров и смотреть платный канал всю ночь напролет.
Я полез в сумку, ища свой…
“Привет, Рыжий”.
Я замерла, моя рука все еще была наполовину в сумке. Неверие скрутило мое сердце и ускорило его темп, пока каждый удар не застучал в моей голове, как барабан.
Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.
Это не мог быть он. Возможно, молочный коктейль, который я проглотил за обедом, исказил мой мозг, и в настоящее время я находился в середине галлюцинации, вызванной сахаром.
Потому что это был не он.
Но когда я подняла голову, я увидела его любимую серую толстовку. Его поношенная спортивная сумка перекинута через плечо. Его характерная ямочка, когда его губы изогнулись в улыбке, настолько мягкой, что она уничтожила все грани моего сопротивления.
“Сюрприз”. Голос Джоша просачивался сквозь меня, как теплый мед. “Скучал по мне?”
“Я — ты…” Мой рот открылся и закрылся в том, что, как я предполагал, было крайне нелестной имитацией золотой рыбки. “Ты должен быть в Новой Зеландии”.
"Планы меняются". Он пожал плечами с небрежностью, с которой люди заказывают изменения в заказах на ужин, а не на международные рейсы. “Я бы предпочел быть здесь”.
“Почему?”
Тумтумтум. Было ли это нормально для человеческого сердца биться так быстро?
“Я хочу посетить музей вязания крючком”.
Может быть, я заснул в похоронном бюро и попал в Сумеречную зону, потому что это было слишком абсурдно, чтобы быть реальностью. "Что?"
“Музей вязания крючком, — повторил он. “Это всемирно известный”.