*Диктофон камеры*
— Боже, Генри, прости меня!
— Вы слишком халатно отнеслись к своей должности.
— Прошу тебя, извини!
— Ты не передо мной извиняйся.
— Боже, он ведь мог погибнуть!
— Видимо, слишком долгое воспроизведение одной и той же мелодии губит его.
— Как я мог! Как я мог! Он ведь ребенок.
— Доктор Осмот, успокойтесь.
— Боже, мистер Гизли, может, мне уйти уже на пенсию?
— Не впадайте в крайности, доктор.
— Он ведь мог умереть!
— Но все же выжил. Да и без вас больнице будет не хватать сотрудников. Хотя бы тут никого не подведите.
— Боже, да! Как вы правы. Мне нельзя уходить! Я буду работать больше и лучше!
— Да, да. Непременно. Но вы забыли об одном еще деле.
— Еще? Опять! О каком же?
*Молчание*
— Точно! Ох, какой я растяпа…
*Микрофон камеры отключен*
Запись из наблюдений за пациентом 0007 мистера Гизли.
11:27 Я вернулся после ругательств начальства о произошедшем. В основном, весь гнев директора был направлен на доктора Осмота. Жалко его. Видно, что человек немолодой, да и многое уже забывает. Но на пенсию ему еще нельзя. Без него, психбольница может и закрыться. Если это случится, то Дастан точно не выживет в этом мире. Он слишком чудной. Я не думаю, что здесь всем этим пациентам дадут те же условия существования, какие дает больница № 18. Однако благодаря рассеянности Осмота, я могу еще немного понять положение мальчика. Пациент 0007 такой же человек, как и мы, но его примитивные потребности отличаются лишь в одном: для него музыка- все.
15:31 Мальчик все это время спал. Я не хочу его тревожить этот день. Все же монстр из меня так себе. Пока он спит, я навожу порядки в шкафу. Тут кассеты были кое-как расставлены. На некоторых есть надписи, подтверждающие, что уже были сделаны эксперименты с данным жанром музыки. Где-то надписи стерты, а где-то их и вовсе нет. Мне придется сначала изучать его. Но это не так тяжело. Мне даже интересно пытаться понять мысль того, кто не понимает опасного своего положения. Лишь один вопрос возник в голове. Почему многие кассеты не проверяли на нем? Не успели? Я думаю, мальчик находится здесь довольно давно. Это опасно? Но ведь никто не проверял. Или здесь все куда проще, что мне даже ответа искать не надо. Может, этот вопрос настолько поверхностный, что я просто не вижу перед своим носом. Если это так, то в чем же простая истина. Быть может, мне она не ясна? Я ее не знаю? Тогда я буду вместе с ним пытаться ее найти…
17:55 Он так и проспал. Я не стал его будить. Громкость оставил комфортной. Завтра еще буду заканчивать уборку кабинета. Меня заинтересовали эти исследования очень. Надо, непременно, начать эксперименты завтра, иначе мое терпение меня удушит.
27.10.2031
9:18
Исследовательская комната пациента 0007
Запись из наблюдений за пациентом 0007 мистера Гизли.
9:18 Он не спит. Просто ходит по комнате, что-то приговаривая и жестикулируя руками. Говорит беззвучно. Я немного обеспокоен этим, но главное, что в целом он в порядке. Думаю, я могу начинать проводить свои исследования. Хотя сейчас, надо снова написать надписи на тех кассетах, которые уже были. Я оставил их вчера на столе, так что много времени это не займет. Еще я принес коробки, в которые буду сортировать кассеты по разной степени реакции пациента 0007 на мелодию.
10:00 Все сделано. Могу начинать эксперимент. Начну с классики. Думаю, включу вальсы, оперы, романсы, увертюры и прочее. Запишу только общую характеристику, которую попытаюсь составить из наблюдений.
14:34 Уже половина кассет прошла. В целом, реакция ожидаемая: на живую музыку, а в частности, на мелодии фортепиано и скрипки, мальчик реагирует спокойно, даже приходит в какой-то транс и, бывает, просто смотрит в стену, ничего не изображая. Так же он танцевал очень много, до отказа ног. Грустная мелодия, иногда доводила его до тоски, веселая- до слезного счастья. Опять же, реакция вполне ожидаемая и даже примитивная.