Фрекен Мод просила ее не беспокоить: читать начало книги онлайн

Да уж, маленький толстый воришка раз в жизни оказался проворен. Мод ничего не стала говорить Эльзе об увиденном. Та бы попросту ей не поверила. Скорее, обиделась бы на Мод. Уж лучше помалкивать.

Юханнес вырос, и со стонами ухитрился поступить в университет. Военную обязанность он отбыл в нестроевом подразделении, которое занималось архивно-регистрационной работой, что подходило Юханнесу как нельзя лучше. «Ползать по глине и выполнять приказы – совсем не мой конек» – пояснял он. Демобилизовавшись, он сдал экзамены и был принят в Гетеборгский университет, где стал изучать историю. В следующем семестре Юханнес сменил профиль на обществознание. Через год опять сменил направление. Вскоре Мод перестала интересоваться, чем в данный момент занимался Юханнес.

– Юханнес никак не может решить, чему отдать предпочтение. Его интересы так обширны! – говаривала Эльза, объясняя его сомнения.

«Этот негодник не интересуется ничем, помимо собственной персоны» – думала Мод, неосознанно поджимая губы.

Снаружи Юханнес выглядел привлекательным молодым человеком. Эльза вечно повторяла, что он очень похож на отца. Юханнес был симпатичным – у него были густые каштановые волосы и ярко голубые глаза. Разумеется, лишний вес никуда не делся, но благодаря его высокому росту на эту деталь никто не обращал внимания. Проучившись в университете восемь семестров, Юханнес уже должен был иметь возможность найти себе приличную работу. Проблема заключалась в том, что ни один курс он не прослушал до конца, и в принципе был не особенно заинтересован в поиске работы. Во время учебы он посвящал львиную долю времени работе в студенческом объединении. Когда Эльза выразила беспокойство – не повредит ли эта деятельность его учебе, сын успокоил ее заверениями в том, что в будущем наличие такого опыта лишь улучшит его резюме. Это ведь ответственная работа, – пояснял он. Мод подозревала, что ответственная работа заключалась в просиживании штанов в пабе при кампусе. Но мама Юханнеса позволила ему себя успокоить, ведь она верила своему любимому чаду. Мод, напротив, уже тогда имела на его счет серьезные сомнения…

Все это происходило в середине шестидесятых, когда по миру как раз прокатилась волна студенческих протестов, и в политике настала эпоха радикализации. Юханнес же про политику и слышать ничего не хотел. Все, чего он желал – это тусоваться и проводить время с приятелями. В середине третьего семестра он снял однокомнатную квартиру в доме под снос в Хаге, с удобствами во дворе. Эльза пришла в ужас, и умоляла остаться жить у нее. Ведь здесь он мог жить бесплатно, и получал еду, имел доступ к ванной и прочим благам. Эльза напомнила сыну и о его аллергиях: на пыльцу, кошек, орехи и миндаль. У Эльзы никогда не бывало аллергических реакций, и она считала, что эту особенность Юханнес унаследовал от отца. Дважды ему приходилось вызывать скорую, когда он по ошибке съедал что-то, содержавшее миндаль. Однако Юханнес наотрез отказался менять свои планы. «Мне необходимо освободиться, чтобы взять ответственность за собственную жизнь», – заявлял он.

Через несколько лет Юханнес переехал в двушку на Свеагатан. Эльза сияла – ведь теперь у сыночка была вода в кранах, ванная и туалет под крышей дома, и тепло в батареях. Арендная плата, разумеется, стала выше, но Юханнес, кажется, не испытывал по этому поводу особых проблем. Однако уже через год Юханнесу пришлось съехать. Эльза жаловалась, что это из-за грядущего капитального ремонта – во время работ квартира станет непригодна для проживания. Мод, однако, прочла в газете о неком молодом человеке, которого выселили из квартиры в районе Линнестаден, после неоднократных жалоб соседей на нескончаемый поток посетителей в его квартиру. Помимо этого, он устраивал шумные вечеринки, иногда по нескольку дней подряд. Полиция установила за ним наблюдение, и в результате он был задержан на месте преступления, когда продавал гашиш четырнадцатилетним подросткам.

После этого Юханнес не появлялся у Эльзы около полугода, однако она ни разу и словом не обмолвилась о его странном отсутствии. Мод, впрочем, была уверена, что знает, где все это время находился Юханнес, и ощущала по этому поводу удовлетворение. Несколько месяцев в камере, возможно, заставят его вырасти и стать взрослым, – думала она. Этот синдром Питера Пэна – нежелание взрослеть и брать на себя ответственность – давно перестал быть умилительным.

Становилось все яснее, что у Юханнеса были проблемы. Он долгое время мог болтаться без работы, но, несмотря на это, сорил деньгами. Он разъезжал на красивой красной спортивной машине – Порше. Если ему и удавалось найти работу, обычно он не мог продержаться на новом месте хоть сколько-нибудь долго. Проблема всегда заключалась или в месте, или в начальнике, или в коллегах, или в собственно работе, но только не в Юханнесе.

Летели годы, а сын все так же продолжал являться к матери на обед несколько раз в неделю. Очевидно, он совершенно не стремился научиться готовить себе самому. Эльза же считала, что такая возможность заботиться о сыне – это очень мило. Мод думала, что такое поведение странно, учитывая его предыдущие заявления о стремлении к самостоятельности. Но Мод помалкивала, потому что во всем, что касалось сына, Эльза была удивительно слепа. В глазах своей матери Юханнес был восьмым чудом света.

Когда Юханнесу стукнуло сорок, он объявил матери, что купил кооперативную квартиру на Тегнерсгатан. Это была одна из самых престижных улиц в центре города. Эльза, как всегда, аплодировала идеям сына. Мод, по своему обыкновению, была полна критики – такая квартира явно стоила недешево. Да еще и коммунальные расходы точно были высоки, в таком-то месте. Откуда у Юханнеса деньги? Со стороны, впрочем, создавалось впечатление, что дела у него шли прекрасно. Женщины в его жизни появлялись и исчезали – так он успокаивал мать, когда та интересовалась, не встретил ли еще сын достойную девушку. Эльза так никогда и не познакомилась ни с одной из тех, кто «появлялся и исчезал». «Очевидно, там страшная текучка кадров», – думала Мод. В то же время, она не была полностью уверена, что эти женщины вообще существовали. Когда к сорока пяти годам Юханнес так и не остепенился, Эльза все же стала задаваться вопросом, увидит ли она когда-нибудь внуков.

Шли годы, а Юханнес продолжал жить в присущем себе стиле. К середине девяностых разгульный образ жизни серьезно отразился на его внешности. Тело его расплылось, а прежде такие густые волосы на затылке сильно поредели. Голубые глаза потускнели, и теперь Юханнесу не всегда удавалось поддерживать преуспевающий вид. «Этот парнишка жег свечу с обоих концов», – думала Мод, фыркая себе под нос.

Скоро стало очевидно, насколько интенсивным было это пламя.

На следующий день после праздника Святой Люсии – четырнадцатого декабря – Эльзе стукнуло восемьдесят. Они с Мод не имели привычки отмечать какие-либо даты, но когда несколько месяцев назад Мод исполнилось семьдесят пять, Эльза угостила ее тортом, поэтому сейчас Мод решила не ударить в грязь лицом. К одиннадцатичасовому кофе Мод неспешно поднялась на лифте на четвертый этаж. Держа в одной руке коробочку с тортом, она нажала на дверной звонок. Не услышав за дверью никаких звуков, Мод нажала на кнопку еще раз. Ничего не происходило. Когда Мод уже решила спускаться обратно к себе, за закрытой дверью послышались шаркающие шаги. Эти шаги сильно отличались от обычной Эльзиной походки – для своего возраста та передвигалась довольно легко. Дверь слегка приоткрылась, и через щелку Мод смогла разглядеть заплаканное лицо Эльзы. «Почему она расстроена? Это же день ее рождения. И я принесла торт» – пронеслось в голове у Мод.

– Поздравляю с днем рождения, – подчеркнуто бодрым голосом проговорила Мод.

Не услышав ответа и не видя даже намека на то, что дверь откроется шире, Мод добавила:

– Я принесла тортик. Если я не вовремя, могу вернуться позже.

Эльза в замешательстве открыла дверь, одновременно начав всхлипывать. Это было неловко – любое выражение сильных эмоций заставляло Мод чувствовать себя не в своей тарелке, однако она взяла себя в руки и шагнула в прихожую.

В одиннадцать часов утра в свой восьмидесятый день рождения обычно так хорошо одетая Эльза стояла перед Мод в сильно поношенном халате и стоптанных лохматых меховых тапочках, на которых кое-где виднелись проплешины. Руки ее безвольно висели вдоль туловища, а губы дрожали. Она выглядела совершенно раздавленной. «Должно быть, с этим чертовым Юханнесом что-то произошло» – решила Мод. Она совершенно не была уверена, что сможет изобрести для Эльзы сколько-нибудь убедительные утешения, в случае если говнюк снова оказался за решеткой.

Тем не менее, Мод отважно принялась прощупывать почву:

– Что-то случилось?

«Сверхидиотский вопрос» – пронеслось у нее в голове. За те пятьдесят три года, что они были знакомы, никогда прежде Мод не видела ни слезинки в глазах Эльзы.

Эльза ничего не ответила, но жестом пригласила Мод пройти в кухню. Мод последовала за хозяйкой, неся в руке коробочку с тортом. Мод нравилась Эльзина кухня. Она была вполовину меньше ее собственной, но при этом – светлее. На подоконнике высокого окна выстроились в ряд горшки с ухоженной геранью, среди которых стоял электрический адвент-канделябр. Прямо перед окном был большой обеденный стол, который Эльза застелила красивой вышитой скатертью. В маленьком горшочке посреди стола красовалась рождественская композиция – белый гиацинт и два маленьких красных тюльпана, высаженные в зеленый мох.

В основном, чтобы прервать молчание, Мод проговорила, указывая на композицию:

– Гиацинты создают настоящее рождественское настроение. Я имею ввиду аромат.

Эльза кивнула.

– Это мне… Юханнес подарил, – еле слышно отозвалась она.

Теперь Мод обратила внимание на открытку, прислоненную к горшочку. Сердечно поздравляю милую мамочку с восьмидесятилетием! Юханнес — гласила практически нечитаемая подпись.

Так значит, сынок ее уже поздравил. Вручил своей восьмидесятилетней маме маленькую (ключевое слово – маленькую) рождественскую композицию.

– Он уже успел тебя поздравить?