Фрекен Мод просила ее не беспокоить: читать начало книги онлайн

Вместе с другими учителями Мод вышла из школьных ворот около половины пятого. Вахтер всегда запирал ворота ровно в пять. Мод ускорила шаг – отчасти потому, что ни с кем не хотела разговаривать, отчасти потому, что спешила домой. Стало холодать, и слякоть под ногами схватилась коркой. Идеально!

Дорога домой отняла у Мод всего десять минут. Запыхавшись, она взбежала по лестнице и заперла входную дверь.

У Хильды был выходной, и та собиралась пойти в кино с коллегой. У них были билеты на «Женщину без лица» с Альфом Кьеллином, Анитой Бьерк и Гунн Волльгрен в главных ролях. Если верить Хильде, фильм обещал быть потрясающим.

В кухне на плите стояла кастрюля с гороховым супом. На десерт Хильда напекла блинов. Чтобы они не остыли, Хильда поставила их на блюде в нагретую до минимума духовку.

Мод повесила свое милое пальтишко в холле, и неслышно прокралась в спальню к Шарлотте. Сестра лежала в постели, погруженная в глубокий сон. Отлично. Значит, за послеобеденным чаем Хильда дала Шарлотте дополнительную дозу успокоительного, как Мод и просила. Мод соврала, что у сестры выдалась беспокойная ночь, и она очень устала. Чтобы прийти в норму, Шарлотте всегда был необходим сон.

Мод стащила два блинчика и, не садясь за стол, проглотила их, запив стаканом молока. Затем она поспешила к себе в комнату, где сбросила школьную одежду на кровать. Оставшись в блузке и белье, она сменила нейлоновые чулки на толстые шерстяные. Из гардероба Мод достала темно-коричневое шерстяное пальто с большим меховым воротником, серую юбку длиной по щиколотку, и коричневую шляпку-клош. В этой одежде Мод никогда не появлялась в школе, так как Эльза еще не успела ее перешить. Шляпку, конечно, уже не переделать, но ее Эльза и не собиралась больше надевать. После сегодняшнего вечера – никогда. Мод аккуратно заправила волосы под шляпку. Критически оглядела свое отражение в зеркале, которое висело над комодом. Потом носовым платком, оказавшимся в кармане пальто, она стерла с губ помаду. Спасибо, ей не нужно никаких приметных красных губ! Невзрачность – вот что ей было необходимо. Она достала из гардероба пару старых материнских прогулочных туфель. Туфли были массивными, на толстой резиновой подошве. Ноги у нее не замерзнут. Пара тонких кожаных перчаток завершила образ. В один из карманов пальто Мод засунула фонарик.

Прежде чем уйти, Мод выудила из гардероба принадлежавший матери изящный ридикюльчик из настоящей крокодиловой кожи, и засунула его в хозяйственную сумку, которую Хильда по субботам брала с собой, собираясь закупать овощи и фрукты на неделю.

Мод осторожно приотворила входную дверь и внимательно прислушалась: нет ли кого на лестнице. Оттуда не было слышно ни звука. Из шкафчика Мод взяла ключ от подвала. Тихо, как призрак, заскользила она по темному спуску, не включая светильники. Она быстро достигла развилки – дальше можно было выйти в сад или спуститься в подвал. По этим лестницам она могла бы пройти с завязанными глазами. Только спустившись на половину подвальной лестницы, Мод включила карманный фонарик. Падение с крутого спуска означало бы полный крах. Было бы крайне затруднительно объяснить, почему она, так странно одетая, лежит со сломанной ногой посреди лестницы. Эта мысль заставила Мод улыбнуться.

Прямо перед дверью в подвал Мод зажгла потолочный светильник, и направилась к семейной кладовой. То, что ей было нужно, оказалось прямо за дверью. Зимняя удочка висела на вбитом в стену крюке. Ее никто не трогал с тех пор, как не стало папы. Он любил выходить на лед, едва появится весеннее солнышко. Сверлил в льдине лунку, садился на складной табурет и рыбачил. Это был его способ медитации, так он обычно говорил. Очевидно, по этой причине он и не приносил домой рыбы. Мод отметила, что улыбается своим воспоминаниям, но вмиг снова посерьезнела. Ей предстояло выполнить ответственное задание. Мод быстро сняла со стены короткое удилище и засунула его в коричневую хозяйственную сумку. Потом она вышла из кладовой и заперла за собой дверь.

Через окошко в двери Мод выглянула во двор. Там никого не было. В саду было темно. Единственным источником света были окна апартаментов. Мод не спеша отворила дверь, и под покровом темноты выскользнула прочь за ворота.

Крепко вцепившись в свою большую сумку, она поспешила обратно в школу.

Кирпичное здание было практически полностью погружено во мрак. Светилось только одно окно на первом этаже, да еще несколько на верхнем – там располагались мастерские. Мод знала, что наверху хозяйничает уборщица, и скоро она закончит. Мод сосредоточила внимание на освещенном окне поблизости от кабинета ректора на первом этаже. Это был Язвин рабочий кабинет. Из своего укрытия под большим кустом рододендрона Мод могла разглядеть узел седых волос адъюнкта Рапп. Чудесно. Старая карга все еще сидела за столом.

Ключи от трех входов имелись у каждого учителя. Приближаясь к северному входу, Мод старалась не попадать в испускаемые уличными фонарями конусы света. Этот вход был гораздо уже главного, и не столь часто использовался, потому что дорога от него вела на задний двор. А единственное, что можно было увидеть на школьном заднем дворе – несколько мусорных баков. Вахтер только что собрал упавшие с крыши куски наледи и сгреб все в кучу около высокой каменной стены, окружавшей задний двор. Стена закрывала всю заднюю часть школы, из-за чего входящим приходилось огибать угол здания, а затем наискосок пересекать обширный школьный двор. Этот путь был дольше, чем через главный вход.

Если разобраться, главный вход был южным, но его так никто никогда не называл.

Так вот, из-за необходимости идти в обход, северным входом пользовались редко. Западный вход использовался на порядок чаще, потому что оттуда можно было выйти прямо к маленькой автостоянке, откуда узкая тропа вела к улице Седра Веген, к автобусным и трамвайным остановкам. Этот скудно освещенный участок пути был достаточно коротким, поэтому большинство учителей, уходя, пользовались им.

Ведьма не была исключением. Она всегда ходила через западный вход, и спускалась к Седра Веген. Там она садилась в трамвай и ехала к себе домой на улицу Линне́я.

Лучом света от карманного фонарика Мод тщательно ощупывала куски льда, отколотые вахтером. Наконец, критически оглядев их все, она остановилась на одном большом, который, очевидно, весил не меньше шести-семи килограммов. Мод вынула из хозяйственной сумки крокодиловый ридикюльчик и удилище, и засунула в сумку выбранную глыбу льда. Сверху она снова поместила ридикюльчик и удилище. Затем Мод быстрым шагом направилась к северному входу.

Чтобы двери не заскрипели, Мод придержала створки. Ни к чему было афишировать свое появление. Оказавшись внутри здания, она долго стояла на пороге. Отчасти потому, что желала убедиться, что поблизости никого не было, отчасти потому, что глазам необходимо было привыкнуть к темноте. Цокольный этаж школы освещался лишь попадающими в окна лучами уличных фонарей. Убедившись, что все спокойно, Мод тихонько поднялась на три ведущие от входа в холл ступени, и направилась вперед по коридору. Мягко ступая резиновыми подошвами прогулочных туфель, Мод двигалась тихо и плавно. В ноздри ей ударил запах мела и мыльного раствора. В конце коридора была лестница, которая вела на верхние этажи. Теперь оставалось бесшумно подняться по ступеням, не издавая ни единого звука.

Поднявшись на первый этаж, Мод остановилась, задержав дыхание. Всего через три двери от нее был Язвин кабинет. К счастью, та сидела за закрытой дверью. Мод бросила взгляд на большие настенные часы. Почти без четверти шесть. Сколько еще Язва собиралась там сидеть? Мод намеревалась ее дождаться, даже если бы это заняло несколько часов.

Самое время было предпринять некоторые приготовления.

Мод на цыпочках поднялась на второй этаж. Лестницы между этажами в школе были двухпролетными, а между пролетами располагались небольшие площадки. На площадке второго этажа был небольшой балкончик. Он располагался прямо над западным входом. С торца балкончика на землю спускалась пожарная лестница. Дверь на балкон всегда была заперта, но ключ был у каждого учителя на случай пожарной тревоги.

Мод отперла балконную дверь. Осторожно выглянула за балюстраду. До земли было около восьми метров. Пятно света от висевшего над входом светильника расплывалось на снегу. Возле маленькой стоянки – одинокий фонарь, и все. Несколько высоких деревьев вдоль тропинки к Седра Веген отбрасывали плотные тени на кустарник и на землю. «И в самом деле, жутковато. Здесь может все что угодно случиться», – подумала Мод, сурово усмехнувшись в темноту. Мод вынула из сумки удилище и ридикюльчик. На тонком конце удилища висела блесна. Аккуратно, чтобы не пораниться о крючок, Мод обвязала леску вокруг ручки ридикюльчика. Удостоверившись, что узел не развяжется, Мод высунула короткое удилище за балюстраду и принялась крутить катушку, спуская ридикюльчик вниз.

Сердце сделало сальто в груди Мод, когда входная дверь внезапно со скрипом повернулась на петлях, и на крыльце показался силуэт.

Она ведь не слышала, чтобы Язва выходила из кабинета! Держа удочку в правой руке, Мод лихорадочно остановила катушку, и уже нагнулась было за ледяной глыбой, но внезапно замерла. В свете уличной лампы Мод заметила, что голова женщины покрыта большой шерстяной шалью. Она узнала эту шаль. Уборщица. К счастью, женщина, стоявшая под балконом, не заметила ридикюльчика, качавшегося в каком-то метре у нее над головой. Когда тонкий силуэт поспешно скрылся в тени под деревьями, направляясь вниз, к Седра Веген, ноги Мод еще долго дрожали, а сердце гулко отсчитывало удары. Эта женщина никогда не узнает, как близка была к ней в тот вечер смерть.

Несколько глубоких вдохов помогли Мод справиться с сердцебиением, и она смогла продолжить начатое. Она вновь принялась крутить катушку, опуская ридикюльчик прямо на границу светового круга. Там он аккуратно коснулся поверхности земли, и остался лежать. Идеально! Первым, что увидит ведьма, выйдя из школы, будет прекрасный крокодиловый ридикюль.

Со стороны Седра Веген доносился скрип трамваев и шум моторов. Люди прогуливались по тротуарам, из кафе неслась громкая музыка. «Джаз», – подумала Мод. Но вокруг школы все было тихо и спокойно. Воздух становился все холоднее, сейчас температура точно опустилась на несколько градусов ниже ноля. Ступни Мод начали неметь от холода, да и пальцы тоже. Она начала осторожно переступать ногами. Никто не заметил бы этих едва различимых движений. Она стояла на балконе в кромешной тьме, свет от уличного светильника не достигал этого места. Балконную дверь она оставила слегка приоткрытой, чтобы услышать, как Язва закрывает дверь своего кабинета.

Прошло еще около четверти часа, и Мод, наконец, распознала звук закрывающейся двери. На лестнице отчетливо послышалась тяжкая Язвина поступь. Мод прижалась к стене. Теперь она была готова, и разум ее был кристально ясен. Сердце билось в своем привычном ритме, и ноги не дрожали. Мод аккуратно извлекла из авоськи глыбу льда, и положила ее на самый край балюстрады.

Внизу распахнулась дверь, и на крыльце показалась адъюнкт Рапп. На голове у нее была все та же старая вытертая черная шляпа. Ведьма обстоятельно заперла входную дверь, и уже шагнула было в сторону тропы к трамвайной остановке, но внезапно замешкалась. Сперва, застыв на месте, она огляделась по сторонам, а потом поспешила к своей находке. Когда Язва склонилась над ридикюльчиком, Мод тщательно прицелилась и решительно столкнула глыбу с балюстрады.

Глыба с глухим звуком ударилась о Язвин затылок. Язва упала лицом вниз, да так и осталась лежать.

Мод выждала какое-то время, наблюдая за неподвижно лежащей фигурой. Убедившись, что Язва не шевелится, Мод осмелилась сдвинуться с места. Первым делом она смотала катушку, втащив ридикюльчик обратно на балкон, и убрала его вместе с удочкой в свою большую сумку. Затем Мод принялась сгребать снег и лед на балконе в кучу. Набралось прилично. Мод без колебаний сбросила эту кучу сверху на безжизненное тело. На балконе не осталось ни рыхлого снега, ни кусков льда. Бросив последний взгляд через балюстраду, Мод убедилась, что Язва лежит неподвижно. Тогда Мод поняла, что пришло время убираться. Она выставила сумку в коридор, и свободными руками принялась заметать свои следы. Результат ее обрадовал – на балконе оставалась лишь ледяная корка. Не осталось и намека на то, что там кто-то стоял.