– Давайте поменяемся партнерами на следующий танец! – сказал Инспектор Дхар.
Но музыканты еще продолжали исполнять медленную мелодию. Мистер Догар слегка покачнулся; Нэнси, с облегчением освободившись из объятий Дхара, решительно прижала старика к груди. Прядь ее волос выскользнула из пучка, прикрыв щеку. Никто не видел ее слез – их можно было принять за капли пота.
– Привет, – сказала Нэнси.
Прежде чем мистер Догар успел ответить, она положила ладонь на его затылок; его щека прижалась к Нэнси между ее плечом и ключицей. Нэнси решительно отодвинулась со стариком подальше от Дхара и Рахула, ожидая, когда же наконец музыканты заиграют что-нибудь более быстрое.
Медленный танец еще не кончился, и это устраивало Дхара и Рахула. Глаза Джона Д. были на одном уровне с тонкой синей веной, которая бежала вдоль горла миссис Догар; оправленный в серебро единственный самоцвет вроде оникса, иссиня-черный и отполированный, покоился в идеальной ложбинке у основания шеи. Ее платье, изумрудно-зеленое, было низко вырезано, но плотно облегало грудь; ее руки были гладкими и твердыми, а пожатие удивительно легким. Она легко двигалась, независимо от того, куда направлял ее Джон Д., она расправила плечи перед ним – ее глаза неотрывно смотрели в его глаза, как будто она читала первую страницу новой книги.
– То, что ты тут устроил, довольно грубо и неуклюже, – сказала вторая миссис Догар.
– Я устал пытаться игнорировать тебя, – сказал ей актер. – Мне надоело притворяться, что я не знаю, кто ты… кем ты была, – добавил Дхар, но при этих словах ее пожатие осталось таким же ровным и мягким, ее тело продолжало послушно следовать за актером.
– О господи, какой ты провинциал! – сказала миссис Догар. – Разве мужчина не может стать женщиной, если захочет?
– Да, от этого явно захватывает дух, – сказал Инспектор Дхар.
Миссис Догар спросила его:
– Ты не издеваешься?
– Конечно нет! Я просто вспоминаю, – ответил актер. – Двадцать лет назад у меня не хватило смелости подойти к тебе – я не знал, с чего начать.
– Двадцать лет назад я был незавершенным, – напомнил ему Рахул. – Если бы ты подошел ко мне, что бы ты сделал?
– Честно говоря, я был слишком молод, чтобы думать о каких-то действиях, – ответил Дхар. – Пожалуй, я просто хотел тебя видеть!
– Не думаю, что видеть меня – это все, что ты сегодня имеешь в виду, – сказала миссис Догар.
– Конечно нет! – сказал Инспектор Дхар, но он не мог собраться с духом, чтобы сжать ее руку; она была такой сухой, прохладной и легкой на ощупь и в то же время очень плотной.
– Двадцать лет назад я пытался подойти к тебе, – признался Рахул.
– Должно быть, это было слишком тонко для меня, – по крайней мере, я не уловил, – заметил Джон Д.
– В «Бардезе» мне сказали, что ты спишь в гамаке на балконе, – сказал Рахул. – Я отправился к тебе. Ты спал под сеткой от москитов – только нога торчала наружу. Я взял в рот большой палец твоей ноги. Пососал его – а точнее, укусил тебя. Но это был не ты. Это был доктор Дарувалла. Мне было так противно, я больше никогда такое не пробовал.
Это был не тот разговор, которого ожидал Дхар. Варианты диалога Джона Д. не предполагали реплик на такой сюжет, но пока актер пребывал в растерянности от услышанного, музыканты выручили его; они заменили танец на более быстрый. Пары гурьбой потянулись с танцпола, включая Нэнси с мистером Догаром. Нэнси отвела старика к его столу; когда она усадила его на место, он еще тяжело дышал.
– Кто ты, дорогая? – нашел он все-таки в себе силы спросить ее.
– Миссис Пател, – ответила Нэнси.
– А… – сказал старик. – А ваш муж… – Мистер Догар имел в виду вопрос: чем муж занимается? Сотрудником какой гражданской службы он является? – вот что интересовало его.
– Мой муж – мистер Пател, – сказала Нэнси.
Оставив его одного, она как можно осторожнее подошла к столу, где сидели Фарух с женой и заместитель комиссара.
– Не думаю, что она узнала меня, – сказала Нэнси, – но я не могла смотреть на нее. Она все такая же, только старая.
– Они танцуют? – спросил доктор Дарувалла. – Притом разговаривают?
– И танцуют, и разговаривают – это все, что я знаю, – сказала Нэнси сценаристу. – Я не могла смотреть на нее, – повторила она.
– Все в порядке, милая, – сказал заместитель комиссара. – Тебе больше ничего не нужно делать.
– Я хочу присутствовать при ее задержании, Виджай, – сказала Нэнси.