— Прости, Алиса, у меня мало времени, мы улетаем, и нам надо сделать еще много дел, — вижу разочарование в глазах Алиски, но она не теряет надежды, продолжая «строить глазки».
Сергей Сергеевич начинает суетиться, ищет в столе ключи, через пять минут мы спускаемся в цокольный этаж к дверям склада.
Наши поиски увенчались успехом, среди хлама и спортивного инвентаря мы находим чемодан, в нем весь мой нехитрый скарб.
— Я не думаю, что ты это будешь носить, — говорит Алиска, оглядывая меня с ног до головы, явно оценивая мой гардероб.
— Это не просто вещи, Алиса, это память.
Роюсь в вещах и нахожу, вот он, обрывок какого-то плотного материала, одеяло, в которое я была завернута, обрывок цветной, хотя краски его поблекли, плотный, напоминает шерсть. На нем какой-то рисунок, часть рисунка.
— Нам пора, Энжи, — говорит Андрей, и забирает из моих рук чемодан.
Вижу, как сникла Алиска, рядом стоит Сергей Сергеевич. Мои мысли улетели куда-то далеко, они там, где несколько десятков лет, меня подкинули к дверям дома малютки.
Мы прощаемся с Сергеем и Алиской и идем к выходу, вдруг мой взгляд натыкается на Кольку, я не могла обознаться, он в костюме тренера, как и прежде, подтянут, стал шире в плечах, возмужал, но все равно это тот Колька, что дарил мне ромашки в мои пятнадцать лет. Колька тоже меня узнал, взгляд его стал стеклянным, лицо побелело и вытянулось, стоит как изваяние, не в силах вымолвить и слово.
— Привет Николай, — я первая здороваюсь, вижу, как Колька оттаивает, в его глазах появляется скупая слеза, он лезет обниматься, никогда не предполагала, что этот день станет для меня днем откровений, я впервые почувствовала, люди, что жили рядом со мной, на самом деле меня любили и переживали.
— Куда же ты пропала, мы с ног сбились, искали тебя, — бормочет Колька, утирая слезу.
— Прости, потеряла память, долго не могла вспомнить кто я, — почти не обманываю, просто утаиваю, где на самом деле была.
— Я так по тебе скучал, вспоминал тебя, как у тебя дела?
— У меня все хорошо, Коля.
— Ты к нам надолго, давай встретимся, посидим где-нибудь, вспомним…
По спортивному центру слухи разносятся быстро, и вот уже наш разговор с Колькой обрывается, ко мне подходят люди, здороваются, жмут руку, обнимают, делают комплементы. Я вижу на их лицах радость, чувствую ее, удивительно, как мало я знала этих людей, почему была зациклена на своих проблемах, люди, что меня окружали не были ко мне равнодушны, просто я этого не замечала. Самой последней ко мне подходит толстая тетка непонятного возраста, в рабочем халате, плачет, утирает слезы рукавом халата, просит за что-то прощение, обнимает, только через несколько минут я понимаю, что это та самая Светка Векшина, что когда-то на соревнованиях так подло меня пнула.
— Света, неужели это ты?
— Я, представь, тоже сломала ногу, как и ты, в тот год, когда ты пропала, мне не повезло, вот теперь хромаю, хорошо на работу вот взяли, а то совсем плохо было, без работы целый год сидела, на инвалидности, — бубнит Светка, утирая слезы рукавом.
— Мне жаль, Света, мне очень жаль, — я действительно жалею эту, когда-то очень амбициозную девушку, вселенная ее наказала, если я справилась со своей болью и проблемой, то она хлебает это все полной ложкой.
— Энжи, нам пора, — смотрю на Андрея, брови сведены к переносице, он смотрит в телефон, чувствую его тревогу.
Скомкано прощаюсь со всеми, пожимаю руки, говорю какие-то слова…
Все!
На выходе дядя Миша машет мне батоном колбасы и издали кричит: Спасибо за подарки!
Смотрю на Андрея, он хитро улыбается, и когда он успевает угадывать мои желания и раздать приказы, я радуюсь за дядю Мишу, хороший он человек, если когда-нибудь еще раз приеду сюда, то обязательно к нему загляну.
Перед входом нас уже ждут машины. Рассаживаемся.
— В аэропорт, — тихо говорит Андрей.
— Мы уже улетаем? — смотрю на него.
— Здесь опасно долго оставаться …
Машины несутся в аэропорт. Чувство опасности не покидает меня, она где-то рядом, что-то темное, огромное, звериное …