Павловск: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ветеран русской сцены, актер Сандунов в письме из Петербурга графу Шереметьеву так сообщает об успехах Гонзага в Петербурге. «Недавно к театру нашему в службу принят славный декоратор Гонзага, который своим чрезвычайным искусством удивил, весь город, и первый раз написанные им декорации принудили публику забыть об играемом на тот раз спектакле, заставя всех восхищаться его кистью и разумом, ибо сколь он силен в оптике и колерах, столько же велик и в композиции».

В садово-парковом искусстве Гонзага был крупнейшим мастером свободной композиции, и именно ему Павловский парк обязан теми красивыми пейзажами, которые, несмотря на 150-летнюю давность, поражают своей живописностью.

Трудно сказать, когда именно Камерон отходит от проектировки Павловского парка и где граница его работ, ибо Гонзага уже в 1792 году совместно с ним занимается Павловском. Об этом говорят рисунки и планы, сохранявшиеся до войны в дворцовой библиотеке и в отделе рисунков Государственного Эрмитажа.

Таким образом, оба мастера первоначально были авторами планировки парка. Возможно, что Камерон и Гонзага поделили между собой работу: один вел разбивку зеленых насаждений, другой согласованно с ним проектировал и строил парковые павильоны. Последним был завершен планировкой один из живописнейших уголков парка - район Трех берез.

Гонзага великолепно владел средствами, которые ему давала сама природа: богатой палитрой зелеми, воздушной перспективой, солнцем и тенью, водой, холмами и долинами. Он создал парковую декорацию, проникнутую тишиной и лирикой русской природы.

Из кустов и деревьев, перемежающихся с открытыми полянами, создаются красивые кулисы, которые имеют бесконечные дали русских просторов и небеса с тихо плывущими облаками. Или же в пейзаж вписывается павильон.

Простые стены павильона и белые колонны, спокойный силуэт на фоне неба завершают очень продуманную и в то же время естественную композицию.

В трактате «Музыка глаз» Гонзага так пишет о принципах планировки парка. «При построении своего плана мудрый садовник проектирует последовательность различных сцен, художественно выполненных, сообразно качеству проектируемого и расположению его участка». И этот мастер, уроженец красочного юга, хорошо понял и глубоко полюбил северную русскую природу.

На круглой поляне Гонзага ставит несколько белых берез. От поляны расходятся восемь дорог. Мимо пашен, полей и лугов они уходят в сумрак леса далеко за границы Павловска, открывая широкие перспективы на горизонт.

Гонзага умер в 1831 году. Но до самой смерти он занимался Павловским парком: то устраивал очередную декорацию к придворным торжествам, как, например, к возвращению русских войк из европейского похода 1814 года, то проектировал целые новые куски обширных павловских угодий.

Таким образом, к концу первой четверти XIX века Павловский парк получил тот декоративный и архитектурно-планировочный облик, благодаря которому он вошел в историю мирового садово-паркового искусства. Этим мы обязаны не только Камерону и его продолжателю Гонзага, но и тем зодчим, которые вместе с ними создавали новые парковые сооружения, в связи с расширением парка и изменениями, происшедшими в его планировке.

После смерти мужа Мария Федоровна объявила архитектурный конкурс на проект памятника императору Павлу.

В конкурсе приняли участие ряд архитекторов, в том числе Захаров, Воронихин и Томон. В 1806 году каменных дел мастер Висконти приступил к строительству мавзолея по проекту архитектора Тома де Томона. В 1808 году постройка была закончена, но открытие памятника состоялось только в 1810 году.

В зарослях заповедного густого леса, невдалеке от глубокого оврага, куда ведет извилистая тропинка, стоит четырехколонный храм - мавзолей «Супругу-Благодетелю».

Простой объем напоминает по внешнему виду, плану и даже по интерьеру античный храм-простиль с четырехколонный портиком впереди целлы. Все сооружение облицовано естественным камнем-известняком теплого желтоватого оттенка, на фоне которого резко очерчены массивные дорические колонны из красного гранита.

Применение естественной облицовки выгодно выделяет его из «оштукатуренного» окружения других построек Павловска.

Мавзолей поднят на высокий гранитный цоколь с широкой лестницей, ведущей к портику. Фронтон опирается на четыре колонны. В метопах дорического антаблемента - трагические маски с каплями скорбных слез на щеках.

Так же просто решен интерьер храма, который виден сквозь решетчатую дверь строгого и тонкого рисунка. Он освещается арочными окнами, расположенными под карнизом боковых стен. Единственное украшение интерьера - греческий светильник, опущенный на трех цепях. Прямо против. входа у стены, под сводом, - произведение Мартоса: гранитный обелиск с мраморным белым медальоном Павла и мраморной фигурой женщины, склонившейся над детьми.

Декоратор Гонзага занимался не только планировкой парка. Он расписывал внутренние помещения дворца архитектурными фресками, из которых наиболее интересными, вошедшими в композицию придворцовой части парка, были росписи галереи его имени. Галерея Гонзага - тыльная сторона одного из каме-роновых боковых крыльев дворца. Навес на сдвоенных тосканских колоннах образовал место для променада. Гонзага подал мысль расписать гладкую стену фресками.

В литературе установилось мнение, что росписи Павловской галереи относятся к более позднему периоду творчества Гонзага и связаны с надстройкой библиотеки Росси. Это неправильно. Вся композиция фресок, их глубокая перспектива, созданная повторением архитектурных элементов, была рассчитана на свободное слияние с наружным пространством, а надстройка нарушила этот эффект, отделив парк от галереи.

…Росписи галереи Гонзага поражали реальностью иллюзорного пространства и высоким мастерством исполнения.

В 1937 году была произведена реставрация фресок, и, обновленные, они предстали во всей красоте и мудрости произведений большого искусства. Во время Великой Отечественной войны они погибли от рук немецких захватчиков.

у Гонзага щедрой рукой разбросал свои произведения по всему парку. Он то выступает как самостоятельный архитектор, то в содружестве с Камероном и другими мастерами создает зеленое окружение, архитектурного произведения, то помогает - архитектору как живописец и декоратор. Так было при постройке Пиль-башни - еще одной романтической затеи в Павловском парке.

Проект ее дает Воронихин. На четвертушке бумаги выдающийся мастер пером делает набросок этого сооружения. Красивой дугой перекинут мост через пенящийся, бегущий по камням поток. Чуть намечены тушью легкие перила, а сбоку от моста, под остроконечной соломенной крышей, стоит двухэтажная круглая башня.

Пиль-башня и мост построены не ранее 1795 года, когда была составлена «смета для построения у новой холодной мыльни - каменной башни в два этажа». Очевидно, строил ее все тот же талантливый исполнитель проектов великих зодчих - каменных дел мастер Висконти. Законченную постройкой башню снаружи по мокрой штукатурке расписал Гонзага. В первом этаже он изобразил тяжелую каменную кладку, во втором - окна с сандриками на колонках и отбитую штукатурку, как будто обнажившую остов здания. В комнату второго этажа можно было попасть по наружной лестнице, спиралью прилепившейся к фасаду.

Кругом разрослись ивы, под мостом тихо журчала Славянка, и в летний полдень Пиль-башня давала приют от жарких солнечных лучей.

В таком же содружестве оба мастера - Воронихин и Гонзага - создают одно из самых популярных парковых сооружений Павловска - Розовый павильон.

За опушкой леса, окружающего памятник «Супругу-Благодетелю», - полноводные пруды и открытая поляна. Вся она когда-то была засажена розовыми кустами. Поэтому небольшой деревянный дом с плоским куполом в центре и одинаковыми портиками по всем четырем фасадам и получил название Розового павильона.

В 1807 году архитектор Воронихин построил этот дом для князя Багратиона, а в 1811 году его приобрела Мария Федоровна. В 1813 году он был меблирован по рисункам Гонзага, который расписал также стены внутри домика.

В 1814 году по случаю торжеств, связанных с возвращением русских войск и Александра I из европейского похода, к Розовому павильону был пристроен по проекту Гонзага большой танцевальный зал, убранный гирляндами цветов. Это сооружение, воздвигнутое в течение 17 дней, было покрыто бумажной крышей, и только спустя много дней бумагу заменили железом. Внутри павильона много вещей рукодельной работы Марии Федоровны и ее гостей.