Большая проблема: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Интерлюдия 1

Силаниль м'Аври устало прислонился к стволу дерева спиной и расслабился. Попытки разжечь костёр не увенчались успехом, ветер был слишком силен, не давая искрам уцепиться за трут. Он сбил все руки в попытках, пальцы уже окоченели от холода и не слушались, но всё было тщетно. Силаниль мысленно усмехнулся.

Тщетно. Это дьявольски ёмкое слово характеризовало очень многое в его жизни. Он был сыном богатого и влиятельного человека, ему должны были быть открыты многие дороги, у него должны были быть лучшие учителя и видит Свет, он бы учился более чем прилежно, чтобы отец мог гордиться им. Но надежды были тщетны. Отцу было мало дела до бастарда от одной из служанок, которая умерла родами. Он просто нанял ему старого монаха, который должен был обучить отпрыска грамоте и решил, что сего довольно.

Но Силаниль был упрямым ребенком, желавшим получить одобрение единственного живого родителя. Потому за грамоту взялся рьяно, вгрызаясь в знания, как голодный пёс в мясо. И не менее рьяно доставал замковых стражей, пытаясь перенять воинскую науку. Те посмеивались, отшучивались, но время от времени действительно чему-то учили. А он тренировался до изнеможения с тяжёлым не по возрасту деревянным мечом. Отец смотрел на это с пренебрежением, но была в нём и толика одобрения. Взгляд мачехи был другим. Бастард мозолил ей глаза, раздражал одним своим видом, был старше остальных детей, проявлял ум, волю, упорство и всё то, чего так не хватало её собственным детям, которых она излишне баловала. А потому стал врагом, которого хозяйка замка норовила уязвить при любом удобном случае. Хотя при неудобном в общем тоже. И ладно бы только словами, могла ведь и плеткой перетянуть поперёк спины.

Злоключения незаконно рожденного ребенка в Авримском замке продолжались до двенадцати лет, когда владетель всё таки сдался перед уговорами жены и решил отправить бастарда на путь духовного служения. Обычно эта практика применялась к младшим сыновьям аристократов. Старшие наследовали, остальные же либо отправлялись по дальше добывать себе свою землю мечом либо становились служителями культа. Второй вариант был даже более предпочтителен, потому что слуги богов давали обеты, отказываясь от многих мирских благ. И в первую очередь от права на землю. Если даже её жаловали в будущем какому либо жрецу за заслуги, она становилась имуществом церкви. Хотя часто рыцари-храмовники упоавляли пожалованным до своей смерти… Но то уже частности, не имеющие отношения к делу.

Силаниль стал послушником церкви Света при монастыре близь Гилана. Этот город называли восточной столицей Ахитского королевства, духовная обитель её была богата, а настоятель весьма влиятелен. Но ребенка это волновало мало, в отличии от того, что его по сути выгнал из дома родной отец. Все его усилия вновь оказались тщетны и даже вредны.

Но он не был первым ребенком, который попал в Гиланский монастырь, чувствуя себя брошенным. Да и в общем не последним. Эти стены видели не мало послушников, которые тоскуют по дому и увидят ещё больше. Монахи умели подобрать ключи к своим воспитанникам и вскоре из Силаниля стал получаться весьма неплохой юнный брат во служении, заготовка под монаха и жреца. Он был всё так же упорен в учёбе, предательство отца не очернило его душу, а потому Свет отзывался на его молитвы, когда юношу стали приобщать к таинствам исцеления. Потому наставник вполне обоснованно прочил ему робу брата-госпитала, когда он станет из послушника полноценным монахом. А потом кто знает, возможно Сил сумел бы занять высокое место? Управлять своими палатами исцеления в каком-то меньшем монастыре, а однажды даже стать его настоятелем? Это было вполне реально. Всё таки это в крупные и известные духовные центры на высокие места приходят законные дети крупных аристократов, отражая влияние их родов в церкви. Но в местах по скромнее тоже кто-то должен быть и служить. Или возможно Силаниль мог бы пойти по стезе армейской службе, исцелять солдат от боевых ран в полевых госпиталях, воодушевлять всех вокруг себя на победы волей Света? Служба опасна, но почетна, а он хоть и бастард, но сын своего отца, благородного человека. И если уж он не оценил сына сам, может ему хотя бы станет стыдно, если Сил прославится и будет уважаем? Если старые боевые товарищи открою ему глаза, на его ошибки?

Новые мечты вскоре были перечеркнуты, всё вновь оказалось тщетно. Силаниль стал полноценным монахом, действительно получил робу брата-госпитала, но однажды его вызвали к настоятелю и это стало крахом всего. Во время разговора было видно, что старику немного стыдно, но и поступить иначе он не мог. В церкви указания сверху не обсуждали, а исполняли. И в столичном Храме Света утвердили список миссионеров, которые должны были нести истинную веру на восток, окормляя паству крестьян и переселенцев. И Сил значился среди них. Вздохнув, старик поведал, что тут скорее всего не обошлось без его семьи. Брат-госпитал мрачно кивнул и лишь поинтересовался, когда отправка.

Путь в дикие земли Востока был не легким, но постепенно он даже развеял черную меланхолию юноши. Природа здесь была красива, воздух чист и невероятно пах лесом и хвоёй, а по дальше от людей дышалось легко. И в голову Силаниля пришла идея стать отшельником. От сородичей он уже увидел достаточно всякой погони, Свет свидетель, даже в церкви от подлости не было спасения! А потому что такого в том, чтобы уйти и жить в гармонии с собой и природой там, где тебя никто не сможет ни предать, ни обмануть? Чем больше юноша обдумывал эту идею, тем больше она ему нравилась. Иногда он даже видел себя благообразным старцем, молва о котором разошлась по многим землям, праведником, чьего совета и благословения ищут паломники… Но подобное попахивало гордыней, противной Свету, а потому подобные мечты Сил гнал из головы что было сил.

Добравшись с переселенцами до новых земель и оказав им помощь в меру своих сил, осенью брат-госпитал, странствующий монах и миссионер двинулся в путь. Сила Света могла сберечь его от диких хищников, а еду добыть не составляло труда. Ну по крайней мере так ему казалось, пока не настали холода. Эта зима оказалась куда холодней всех виденных им ранее. Он обосновался в маленькой пещере, где обустроил не хитрый быт, но на охоту от неё приходилось уходить с каждым разом всё дальше. Юноша начал худеть, как собственно и положено аскету-отшельнику. Хотя процесс ещё не зашёл слишком далеко, так что его благообразное лицо хоть и заострилось, но оставалось красивым, светлые волосы ещё не сбились в грязный колтун пещерного человека, а тело оставалось атлетичным и не превратилось в скелет обтянутый кожей.

Сегодняшняя зимняя охота не удалась от слова совсем. Он ранил выстрелом из лука молодого кабанчика, отбившегося от стада. Но тот имел достаточно сил, чтобы очень бодро побежать куда глаза глядят. Обойдя остальное стадо по большой дуге, чтобы не встретиться с секачом, юноша встал на след и начал двигаться за добычей. Капли красной крови сопровождала отпечатки копыт кабанчика на белом снегу. Время от времени добыча ложилась передохнуть, оставляя небольшие рубиновые лужицы, но потом вновь находила в себе силы встать. Сила захватил азарт, он чувствовал, что нагоняет свежее мясо, а потому поднимающийся ветер он проигнорировал. Как выяснилось зря, тот предвещал беду.

Вскоре поднялась настоящая метель, след оказался заметен, в завываниях ветра слышался злой смех, один раз юноше даже показалось, что в мельтешении снежинок прошёл гигантский человек, похожий на дерево или дерево, похожее на человека. Силаниль пытался вернуться по собственному следу, но и тот ветер вскоре засыпал, сделав неразличимым. Юноша понял, что заблудился, а потому к жилью быстро вернуться не получиться.

А теперь не состоявшийся примерный сын, не состоявшийся настоятель и не состоявшийся святой отшельник замерзал насмерть. Руки и ноги уже окоченели и он их не чувствовал, да и сам холод, как казалось, стал ощущаться меньше. Сил внутренне усмехнулся, он знал что так бывает в самом конце, а значит осталось не долго. Скоро его тщетная жизнь закончится и он обретёт единство со Светом. Спасти его тут некому, а Хозяин ледяных ветров, о котором няни рассказывают страшилки непослушным детям, его не пощадит…

Вдруг рядом сквозь завывания ветра раздался хруст снега и в пурге показался огромный силуэт, хотя и по меньше того ходячего дерева, что привиделось отшельнику в метели раньше. Только вот нынешний гость похоже не был игрой воображения, он показался из белой круговерти и подошёл ближе.

Вспомни демона и он придёт, так говорят старики. Сейчас Силаниль как никогда был готов подписаться под их словами. Хозяин ледяных ветров явился за ним лично. Ростом он превосходил человека вдвое, одет был в меха, которые покрывал толстый слой налипшего снега, так же, как и его бороду. А может его одеяния и борода и были снегом? Опирался он, как и в легендах, на толстый посох, которому повиновались четыре сотни, четыре десятка и три ветра, лишь самый горячий южный был ему неподвластен и не мог никогда стать ледяным.

— Zdravia tebe, ditia — проговорил Хозяин своей жертве на странном гортанном языке, который напоминал резкие порывы ветра. Юноша испытал ужас, буквально ощущая, что сейчас из него выдернут душу ледяной рукой, а потом наступило блаженное забытье.

В следующий раз Силаниль очнулся, почувствовав дрожь и то, что его пытаются приподнять. Открыв глаза, он увидел перед собой огромное лицо, обрамлённое огненно-рыжей бородой. Гигант придерживал юношу одной рукой сзади, приподняв до сидячего положения, а во второй держал берестяную кружку с каким-то варевом, источающим пар. Сил почувствовал себя как кролик перед удавом. Только что из него собирался вынуть душу Хозяин ледяных ветров, а теперь он оказался перед его родным братом, что ведает суховеями с юга.

— Pei — произнес гигант и сунул кружку к губам. Слово юноша не понял, но смысл был очевиден. Не смотря на то, что варево было обжигающим, ослушаться Силаниль не решился. Хозяин суховеев конечно не менее страшен, но к его ледяному брату возвращаться ох как не хотелось. Здесь хотя бы тепло, даже жарко. С этой мыслью Сил снова лишился сознания.

В следующий раз он очнулся от негромких звуков, которые издавал Хозяин суховеев. Сил осмотрелся вокруг из под приспущенных век. Он по видимому находился в землянке. По крайней мере стены точно были не из камня и не из дерева, а с потолка росли корни, среди которых был закреплен посох, на поверку оказавшийся примитивным копьём. Сам хозяин жилища сидел на деревянной колоде, остругивая рукоять огромной дубины костяным ножом и бормотал себе под нос что-то вроде:

— Opa, opa, zelenaya ograda

Devki viebli popa, tak emu i nada..

Рассмотрев существо перед собой по лучше, Силаниль вынужден признать, что едва не замерзнув насмерть был немного не в себе. Перед ним был определённо не Хозяин суховеев и не его ледяной брат, а великан. Правда вопросов это порождало как бы не больше. Юноша читал о созданиях, к которым принадлежит тот, кто сидит всего в нескольких шагах. По свидетельствам тех, кто с ними встречался, были они злы, дики, необузданны, ненасытны, опасны, промышляли каннибализмом… В общем были теми, кто вряд ли будет спасать кого-то из пурги, приносить в своё жилище и отпаивать горячими отварами. Но тем не менее судя по всему произошло именно это. Великан же тем временем кажется заметил, что его гость очнулся. Он, усмехнувшись, произнёс:

— Dobrogo utra — потом, встал, подошёл к печи, собранной из камней под стать хозяину, снял с грубого горшка крышку, налил в давешний берестяной стакан какого-то варева деревянным половником, а затем протянул его Силу со словами — Poeh goriahego.

Тело отзывалось юноше с трудом, но всё же стакан он принял. Внутри похоже был суп из зайчатины и каких-то корнеплодов. Хозяин тем временем взял и принялся есть прямо из горшка своим половником, только переставил ёмкость на ещё одну грубую колоду, вероятно заменявшую стол. Сил начал пить бульон, а потом постепенно вытряс себе в рот мясо с овощами.

Хозяин тоже закончил трапезу и внимательно посмотрел на Сила. Игру в гляделки юноша быстро проиграл, предпочтя отвести взгляд. Раздался новый хмык от великана. Силаниль же обдумывал ситуацию. Он в жилищи гиганта, где всё такое же огромное, как и он сам. Огромная печь, огромная колода вместо стула, огромное ложе, на котором сейчас лежит сил, укрытый шкурами. Он даже не был уверен, что смог бы забраться на него самостоятельно, уж больно оно высокое, а его тело слишком ослабло, едва не окоченев в той метели. Хорошо ещё кожа нигде не почернела и волдырей нет, значит он очень вовремя попал в тепло. Уж брат-госпитал-то знал, что бывает при обморожениях. Человеческого языка великан не знает, Сил не знает великаньего, но общение налаживать как-то надо. Юноша собрался с духом, снова посмотрел в глаза хозяину жилища, в котором он оказался, указал на себя пальцем и произнёс:

— Силаниль м'Аври.

А затем осторожно указал пальцем на великана. Тот снова хмыкнул, а потом повторил жест Сила, тыкая себе в грудь большим пальцем и произнёс:

— Magnus iz Russov.

А потом слегка рассмеялся, как будто не представился слишком длинным для примитивных существ именем, а сказал какую-то весёлую шутку.

Глава 8