Большая проблема: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 7

Мягкий снег укрыл землю своим покрывалом после того, как деревья сбросили вниз свой пожелтевший наряд. Я шёл по лесу, пытаясь по тише ступать меховыми унтами. Или мокасинами. Честно говоря затрудняюсь сказать как именно на Земле называлась такая зимняя обувь, хотя в попытках вспомнить практически изнасиловал свою память. Конечно можно было бы частично обратиться в нашу с Гектором переходную форму и отрастить шерсти, но на пользу это не шло ни мне ни рысю. Разумы человека и животного разнятся и смешение не может привести в итоге к чему-то кроме безумия. А слишком регулярные обращения как раз ведут к стиранию границ между нами. У меня даже появилась теория о оборотнях из моего прошлого мира, которые, если верить легендам, обращались в полнолуние. То есть буквально несколько ночей в месяц, что человеческая психика как раз должна выдерживать без критических проблем. Это не проклятие, а своего рода защитный механизм, который позволяет оборот лишь при определённых условиях, этакий природный предохранитель, не дающий человеку стать зверем навсегда. Косвенно это подтверждалось тем, что у нас с Гектором неприятности начинались если мы были в «звероформе» более восьми часов, повторяли оборот более четырёх дней подряд или более семи раз в месяц. То есть при прочих равных этого было вполне достаточно, чтобы охотиться, но не более того. Было ли оборотничество неким даром первых людей, которым оно позволяло выживать в диком мире? Не знаю, как не знаю и о том, были ли вообще на Земле оборотни или они лишь вымышленные персонажи фольклора. Да и какая разница, ведь варианта вернуться домой тут не видать. Да и был бы он, чтобы я сделал? С момента моей смерти прошли годы, на себя прежнего я ни разу не похож, а великан имеет все шансы стать объектом изучения для людей в белых халатах. Так что даже если маги какой-то расы сумели разобраться в межмировых перемещениях, то мне нет особого смысла искать их помощи. Не говоря о том, что я не знаю мультивселенский адрес своего мира.

— Где-то

Течёт река

Где-то дом, где всё ждут нас назад

Это не грусть. Слегка

Просто ветер щекочет глаза — не очень-то музыкально пропел я, проверяя очередной силок. Опять не повезло, пусто. Но на поясе уже были тушки зайцев, а это ещё не последняя точка моего маршрута.

Напевать в лесу я стал уже довольно давно, почти с той весны, когда ушёл из племени, похоронив старого Йара. Шаман продержался ещё одну зиму, но в очередной визит к Камню мы с Ыгхом вернулись из мира духов без наставника. В тот раз не было ни охот ни поисков духов в свиту, Йар просто прошёлся с нами по призрачному лесу до его хранителя, попросил за учеников и сказал, что ему пора идти дальше, а нам пожелал удачи. С сыном вождя мы собрали учителю погребальный костер и символически проводили его в последний путь из яви, тем самым сделав поляну у Камня ещё более сильным местом. Хотелось бы мне однажды уйти так же. Прожив долгую жизнь, сделав то, что считал нужным сделать, а главное пойти за грань с достоинством и без тени страха или желания обернуться назад. Йар был выдающийся великан, разумный и шаман, до сих пор я во многом ровняюсь на него, хотя когда он был жив не всегда мысленно воздавал ему должное уважение. Увы, порой мы по настоящему понимаем важность тех, кто рядом с нами, лишь когда они уходят навсегда.

Возвращаться в пещеру к племени я не стал и отправился в путь прямо с места. Все личные вещи были у меня с собой, на часть имущества наставника претензий я не имел, с друзьями и родственниками нужды прощаться не было ввиду отсутствия таковых. Парадоксально, но ближе всех мне был Ыгх, вечный соперник и соученик. Так что ему я успехов на посту шамана пожелал от чистого сердца, он примерно так же выразил надежду, что у меня всё сложится хорошо. О цели моего похода он знал, как-то раз я рассказал, что хочу увидеть другие места, не только лес, но степи, горы и морские побережья. Желаю встретить других разумных существ, не только таких как мы, но и совсем других. Желаю знать то, что невозможно узнать сидя на месте. Моё желание показалось «коллеге» странным, но очень даже выгодным лично ему.

А потому я продолжал идти своей дорогой на Запад, а он шаманил уже далеко на Востоке. Всё таки в пути я уже третий год. И первой моей проблемой как ни странно стало не что-то материальное, а речь. Я начал забывать, как членораздельно говорить. Других разумных существ в округе не было, духам слова были не нужны, они понимали и без них, но я всё же стал дублировать все свои посылы вербально и петь. Да, пусть переломавшийся голос у меня хорошо подходил только чтобы материться, но тем не менее мирозданию пришлось смириться с не музыкальными звуками. Хотя надо заметить, что Гектору, Феанору и Петру даже нравилось, особенно если я пел о чём-то близком им самим. Духи считывали мои эмоциональные реакции и образы, порождаемые словами. Рысь тащился с Оборотня Мельницы. Феанор, которого я назвал в честь Пламенного духа Среднеземья, весьма уважал Власть огня от Арии. Пётр, дух земли, чьё имя в буквальном переводе значит камень, любил послушать про одетый в гранит бастион из невского фронта.

Сдружился я с Петром первой осенью своего дальнего похода, когда взялся рыть землянку. Работа была не из лёгких. Физических сил у меня конечно было в достатке, но вот даже малой сапёрной лопатки мне от судьбы не перепало, так что намучался я с эрзацем из лосиного рога, обточенного о камень. Но дело делал основательно, а так же утром и вечером возносил хвалы земным духам за то, что они позволяют мне резвиться в их вотчине. В конце концов один из этих самых духов проявил ко мне и моей работе интерес. Донести до него то, что я собираюсь сотворить оказалось не просто, даже сложнее, чем рыть землянку. Не зря шаманов в первую очередь связывают с тотемными духами животных, а не стихий. Что человек, что великан сами как минимум на половину животные, нам не особенно сложно найти общий язык. Со стихийными проявлениями всё по другому, их логика и мотивация отличаются от привычной нам. Но к счастью Петра заинтересовала идея перемещения в пространстве без усилий, будучи привязанным к щепотке земли у меня в кисете на шее, а так же возможность поработать с интересными инженерными решениями. Ну по крайней мере я понял второй посыл духа примерно так. Понятное дело, что всё применённое мной в строительстве было изобретено сильно задолго до моего рождения, но Петру оно было в новинку и он фонтанировал энтузиазмом.

Так что концепция строительства со дня договора изменилась в корне. Я больше не гнул спину, а сидел по-турецки на земле, постукивая в бубен, отдавая Петру свою душевную энергию и направляя его. И передо мной медленно, но верно землянка обретала свои очертания. Дно углублялось, стены укреплялись, сводчатый потолок нарастал. Процесс занял три недели, но солидно помог мне, а так же добавил сил Петру. Духи вообще прибавляют мощи, когда пропускают через себя энергию, тем паче, если она из дружественного источника. Камни для очага правда пришлось понатаскать с берега ближайшей реки и топить по черному. Дух осознал концепцию земляной пещеры, но печка с трубой были немного выше его понимания, к тому же Пётр был слабоват для работы с камнем. Но на следующий год мы с ним справились с жильём за две недели и таки обустроили печь, а я к весне выглядел не так и страшно. Да, великан, как и любое разумное существо, после зимы в доме, который топится по черному — это то ещё зрелище. Сейчас же жильё мы с духом справили за пять дней и оно и правда немного напоминало хоббитячью нору, только крупнее и сильно примитивнее. Одна отапливаемая комната, она же кухня, шкура на узком входе, через который я ползаю на четвереньках… Ну нет у меня возможности настолярить нормальную дверь, приходится извращаться и заботиться о теплоизоляции. Так что узкий лаз у пола, шкура и здоровенный булыжник, которым я закрываю вход по примеру одного невезучего циклопа, который нарвался на Одиссея с его гоп-компанией.

Сейчас мой путь уже кстати был близок к завершению, если я правильно понимал видения духов. Уже весной должно получиться вступить в земли, где встречаются люди. Это заставило меня ломать голову о том, как себя подать, чтобы меня не приняли за обыкновенное чудовище. Если верить мифам и легендам моей родины, то у предков были довольно трудные отношения с великанами. То глаз выкалят, то камнем в лоб с пращи зарядят, то добрые человеческие боги моих ледяных кузенов перебьют. Так что лучше бы себя подать хорошо и правильно, чтоб не нарваться. У Галиафа кстати оно как раз получилось и мужик жил в шоколаде, будучи важной шишкой, считаясь потомком ангела и вообще своим в доску парнем, пока не споткнулся о Давида. Кстати да, этот мелкий еврей таки завалил потомка нефелимов, который возводил род к одному из ангелов господних, такие вот душеспасительные дела. Но это лирика, у меня же физика.

Поломав голову, я пришел к выводу, что мне как минимум нужно выглядеть менее дико чтобы была надежда хотя бы начать диалог, пусть человеческий язык я и не разумею. Так что пришлось обрезать колтуны на голове, а для расчёсывания оставшихся волос сделать костяной гребень. Сбрил бы и начавшую расти бороду, но бритва отсутствовала как класс. Мой нож конечно был прочней обычной кости, всё таки его удалось улучшить, воздействуя на его тень в мире духов, но для бритья он определённо не годился. Хорошо хоть борода была не слишком большая. Хотя сейчас я бы и от по больше не отказался, ветерок становился всё сильнее, начиная кидать в лицо снежинки и действительно щекотать глаза. А мохнарылость дает плюс один к утеплению лица и шеи.

— Ветер, ветер! Ты могуч,

Ты гоняешь стаи туч,

ТЫ волнуешь сине море,

Всюду веешь на просторе.

Не боишься никого

Кроме бога одного — пробормотал я, шагая к последним силкам, где таки обнаружил очередного искомого зайца. Беляк правда почти выпутался из петли, но к счастью только почти. Так что сегодня у меня ожидался наваристый суп, который я научился творить в глиняном… ну пусть это будет горшок. Нормального гончара при виде него конечно может удар хватить, как итальянца при виде ананасов в пицце, но мне тут всё таки не до жиру, быть бы живу. Горшок выполняет функцию горшка? Стало быть всё таки заслуживает это гордое звание, а остальное не важно.

Дорога к землянке много времени не заняла, хотя я особого удовольствия не доставила. Духи воздуха вокруг радостно смеялись и весело выли, расходясь всё сильнее и обещая куражиться несколько дней. Наметёт опять сугробов пурга, дочь белозубой зимы. С удовольствием бы завел дружбу с духом ветра в дополнение к уже имеющимся у меня товарищам, но увы, слабоват я пока для этого. И дело даже не в том, что духов нужно подпитывать своей энергетикой, на ещё одного мне душевных сил бы уж как-нибудь хватило. Проблема в взаимоотношениях между самими духами. У меня есть Пётр, который является воплощением земли, а любой воздушник ему антагонист. Ровно так же из-за наличия Феонора мне проблематично будет налаживать контакт с каким-либо духом воды. Нужно стать достаточно сильным, чтобы к тебе прислушивались те, кому ты не нравишься, слабого они в лучшем случае проигнорируют. В худшем… Ну мне уже не раз приходилось видеть, что вокруг моей землянки снега наметено значительно больше, чем в остальном лесу. Остаётся только радоваться, что пока всё ограничивается лишь шуточками, а ветродуи сами по себе ребята не злые, а скорее озорные.

Вернувшись домой, я занялся готовкой, едва проверив холодную. Убежать туша оленя конечно не могла, собственно как и запас земляных груш, но как-то раз в мою кладовку прокопалась лиса, чей мех в итоге стал моим воротником. Выглядело кстати неплохо, да простят меня защитники животных… Впрочем где их в этом мире найдешь? Разве что среди эльфов может будут и то вряд ли. Зоошиза осталась в прошлом мире и я безумно счастлив этому факту. Даже готов поспособствовать тому, чтобы здесь она никогда не появилась. Это конечно не изобретение промежуточного арбалетно-баллистного болта для великаньей пехоты, но тоже ничего себе миссия.

Схватив похлёбку и смолотив порцию деревянной ложкой, которую я в своё время задолбался вырезать, я взялся за обстругивание своей дубины. Налаживание мирного контакта дело хорошее, но лучше иметь под рукой аргумент в спорах по тяжелее. При прочих равных я бы конечно прибегнул к звероформе и её когтям с клыками, но если с просто великаном ещё может поговорят, то с оборотнем уже сильно вряд ли. В прошлой жизни встретив этакого пещерного халкокатжита, я сам мог бы слегка обгадиться. Так что к людям было мной решено идти в обычнов виде, но причёсанным, умытым и не с пустыми руками. Потому дубина строгалась, а под потолком висела оглобля с заострённым концом, которое было обожжено в огне для крепости. Своего рода копье даже имело спиральный узор по всей длине. А теперь вот настало время для дубины. Ничего хитрого я с ней не делал, просто облагораживал рукоять, оставляя на конце яблоко, чтобы она не могла выскользнуть из руки.

Провозившись до тех пор, пока мелкое оконце, закрытое турьим пузырём не перестанет давать сносный свет, я прилег на ложе, закрытое шкурами. Ветер снаружи выл… Хм, но чуть меньше, чем днём. Нет, духи воздуха конечно создания не постоянные, но вот в том чтобы повеселиться они обычно весьма последовательны. Прям как та жена, у которой если уж столовый прибор упал, то без ссоры не обойдётся, сколько бы муж не надеялся на обратное, ведь примета есть примета.

Почесав подбородок под растительностью, я пересел на пол и взялся за бубен с колотушкой, чтобы одним глазком заглянуть в мир нави. Веселящиеся духи воздуха обнаружились недалеко, вокруг слабеющего отражения какого-то существа. Я всмотрелся пристальнее, пытаясь понять по астральной тени, кто её отбрасывает, и обомлел. Существо было разумным и похоже потихоньку загибалось от холода, заметаемое снегом. Метель веселилась, а я быстро вернулся обратно, повесил на пояс свои шаманские инструменты и снова оделся.

Путь до «снежного человека» был не близкий, особенно по пурге. Но я пёр вперёд опираясь на «копьё», как ледокол через льды, даром что снега было выше колена, а ветер дул прямо в харю. Здоровье у болезного уже было не очень, а мне его ещё до землянки допереть живым и не обморозившимся в край надо. Вспотев и вымотавшись, я наконец достиг своей цели. Искомое разумное существо оказалось на поверку молодым парнем человеческого рода, у которого едва проклюнулись усы. Я подошёл к нему и наклонился, заглянув в прищуренные глаза, а потом проговорил на великаньем:

— Здравия тебе, дитя.

Глаза юноши на секунду расширились, а потом он похоже лишился чувств. То ли сил не осталось и холод взял своё, то ли я его напугал так… Ну да черт с ним и чертёнок в придачу, сейчас это тело нужно закидывать на плечо и бодро мотать обратно к землянке по своему следу, пока тропу не замели ветреные шутники.

— А что нам ветер, да на это ответит?

Несущийся мимо, да сломавший крыло — пробасил я, примериваясь к ноше. Дальше стало не до слов, нужно было держать дыхалку. Первый встретившийся мне в этом мире человек не должен сдохнуть у меня на руках. Не в мою, млять, смену, как говорили в дурацких фильмах.